Игнат сглотнул. Представил вдруг, как Яра сидит в салоне автомобиля, который начинают пожирать безжалостные языки пламени. Она начинает кричать от ужаса и боли. Просит помочь, но никого нет рядом.

Игнату стало плохо. Он коротко выдохнул, схватившись рукой за шею, будто пытаясь сорвать с нее тугую невидимую веревку, и отец обнял его.

– Все хорошо, все хорошо, мой мальчик, – свистящим шепотом сказал он. – Они погибли из-за недостатка кислорода прежде, чем огонь добрался до них. Не приходя в себя. Они даже не поняли, что произошло. Были без сознания. Им не было больно.

Отец взял Игната за лицо обеими руками.

– Они не страдали, – со скрытым отчаянием повторил он, убеждая то ли сына, то ли себя. – Не страдали, понимаешь?

Игнату стало легче, только дышал он медленно и тяжело, словно после пробежки. Отец отпустил его и кивнул Антону, чтобы тот продолжал.

– В этой части Андреевки почти нет камер. Пригород, неблагополучный район, объездная дорога – в общем, зафиксировать момент столкновения и возгорания машин не удалось. Свидетелей на данный момент тоже нет, хотя возможно, они все-таки были, но по каким-то причинам проехали мимо.

– Были и проехали мимо? – прорычал отец и поднял пылающий гневом взгляд на главу службы безопасности. – Проехали мимо аварии? Оставили людей умирать? 

– Это лишь мои предположения. Мы должны проверить все версии. Возможно, свидетели будут найдены. И вы узнаете об этом сразу же.

– Дальше, – глухо велел отец. – Кто был во второй машине?

– Мужчина. Один. Личность выясняется. Константин Михайлович, мы с парнями делаем все, что в наших силах, постоянно на связи с полицией – начальник главка уже звонил и обещал лично курировать дело, – вдруг каким-то другим голосом сказал Антон. Не обычным своим голосом робота, а полным сострадания. – Лично я сделаю для вас все, что могу. Вы же знаете, я за вами и в огонь, и в воду. То, что произошло… Понимаю, что вы чувствуете. Я ведь свою жену тоже потерял. Год после свадьбы вместе не пробыли. Она ушла. Знаю, что это такое – терять. Мне очень жаль.

Антон сжал плечо отца и тот, принимая соболезнования, кивнул.

– Как будет что-то известно, сразу докладывай.

Антон ушел, а отец вдруг сказал:

– Это я виноват.

– Ты? – поднял на него взгляд Игнат.

– Да. Если бы я не сказал Лене, что больше видеть ее не хочу, она бы не поехала к этому подонку. Моя девочка, – прошептал отец, с силой сжимая диванную подушку. –Ушла навсегда. И дочка ее… Тоже… Ушла…

– Ты не виноват, пап. Откуда ты мог знать. Виноват тот, кто спровоцировал аварию, – с трудом сказал Игнат, чувствуя сквозь боль отголоски гнева. – Если бы он жив был, я бы сам его убил.

Еще сколько-то времени они просидели в гостиной. Вместо травяного отвара отец налил им обоим водки.

– Может быть, это не они? – вдруг выдавил Игнат. – Может быть, кто-то угнал машину Лены? А они где-то в другом месте? А? Пап, вдруг они живы?

Отец покачал головой. Он был реалистом до мозга костей.

– Будет экспертиза, она все покажет. Только… Не живи иллюзиями, сынок. Иллюзии – это наркотик. Один раз попробовал и не остановишься больше. Как бы я хотел, чтобы Леночка была жива. Знаешь, да и плевать, что она сделала. Главное, чтобы живой была – и она, и Яра. Лучше бы я молчал, лучше бы простил ее, – повторил убито отец и опрокинул стопку.

Глава 6. Я тоже ее любил

Связь с Игнатом прервалась, и вместо его срывающегося, полного боли голоса Серж слышал только короткие гудки. Выругавшись, он толкнул входную дверь.

– Да что происходит? – нахмурилась Лина, появляясь в прихожей. Она держала в руке бокал шампанского, а из одежды на ней были только черные кружевные стринги.

– Я уезжаю, – коротко ответил Серж. – Можете уехать тоже, можете остаться у меня до утра.

– Ты больше меня не хочешь? Уверен? – Лина призывно погладила грудь. А Серж почему-то испытал лишь отвращение. Да, она была красива, как кукла, но ей было все равно на то, что с ним происходит. Лина будто не замечала страха и паники в его глазах, и все, что ее интересовало – секс.

Серж не стал ничего отвечать, просто вышел из квартиры и спустился пешком, потому что лифт не шел, а сил его ждать не было. Пусть до Игната показался ему целой вечностью. Он не смог сесть за руль – руки дрожали так сильно, а в голове так сильно все путалось, что пришлось вызвать такси. Слова друга не укладывались в его голове. Ярославы нет? Как нет? Такого. Не может. Быть.

Серж все еще не осознавал трагедии – ему казалось, что это какой-то вымысел. Его мозг просто не мог принять, что та, в которую он влюбился, погибла. А еще пугало то, что он больше не может дозвониться до Игната. Тот просто не брал трубку, и Серж поймал себя на том, что боится за друга. Боится, что он может что-то сделать с собой.

Потерять Игната – потерять часть себя.