Они просидели вместе до самого утра. Молча. Каждый утопая в своей боли. И чем дольше Серж находился в гостиной Елецких, тем сильнее становилось осознание того, что Ярославы больше нет. В какой-то момент, когда Серж увидел мельком Костю, сгорбленного и состарившегося, он вдруг понял – это правда. Она умерла. И он никогда не увидит ее, никто не услышит ее голос, никогда не сможет коснуться… Осознание наполнило Сержа так стремительно, что он просто сорвался с места и, понимая, что больше не сможет сдерживаться, заперся в одном из туалетов особняка. Только там получилось дать волю эмоциям. Серж упал на пол и глухо зарыдал, зажимая ладонями рот. Слезы стекали с лица на шею, попадали под ворот рубашки, но ему было все равно. Та боль, которую он отчаянно сдерживал, вырывалась наружу, и ему казалось, будто сердце разрубают на маленькие куски.

«Я тоже ее любил. Я тоже ее любил! – кричал он беззвучно, и его плечи тряслись, а вены на шее натягивались так, что выступали через кожу. – Я тоже хочу умереть! Мне тоже больно!»

Успокоился Серж также внезапно. Просто вдруг отпустило, и он с трудом встал. Подошел к зеркалу, глядя на свое отражение: да, теперь выглядел он хорошо, так, как мечтал когда-то. Только к чему это все, если в итоге смерть побеждает жизнь? Всегда. Мир обречен. Они все обречены.

«Слава, ты так и не узнала о моих чувствах. Прости, что не был рядом, когда ты уходила».

Ему вдруг почудилось, что кто-то коснулся его плеча. Может быть, она его слышит? Может быть, она рядом?

Господи, как это могло случиться? Бедная девочка. Одно успокаивало – она была не одна, а рядом с матерью. Они уходили вместе в другой мир. В мир без слез, боли и ненависти.

Глава 5. Как жить без нее?

Уже глубокой ночью Игнат оказался в своей комнате. Он сидел на кровати, не чувствуя тела, уперевшись локтями в колени и беспомощно запустив пальцы в волосы. Воздух вокруг казался стылым, и Игнат продрог – он не замечал, что окно приоткрыто, и морозный воздух попадает в комнату.

Наверное, ей сейчас холодно. Его девочке.

А он даже укрыть ее не может. Ее нет. Ее больше нет. От нее почти ничего не осталось… Неужели ей всегда будет холодно?

Эта мысль затянулась веревкой на шее Игната, и он вдруг подумал – зачем жить без нее? Для чего? Какой в этом смысл?

Он резко встал и осмотрелся, сам не понимая, что ищет. И только когда встал и зачем-то взял со стола складной нож, понял, что ему нужно. Что-то, что поможет встретиться с Ярославой. Что-то, что поможет ему покинуть этот мир.

Наверное, если бы Игнат находился в городской квартире, он бы распахнул окно и направился в бездну следом за любимой. Но здесь, за городом, был всего лишь второй этаж, а это значит, ничего не получится. Бездна требует размаха.

Нож в его руке был как живой. Он будто сам провел острым лезвием по запястью, и на кожу тут же выступила кровь – густая и алая. Игнат слизнул кровь с запястья, и ее металлический вкус привел его в чувство. Глядя на Катин кактус, за которым все эти годы ухаживал, Игнат вдруг понял, что ему нужна помощь, иначе он что-нибудь сделает. Что-то страшное. Непоправимое. Как мать однажды. И потянулся к телефону, набирая лучшего друга. Только тот не отвечал ему.

Игнат лежал поперек кровати, испачкав покрывало кровью и слушая гудки.

В эту ночь он потерял не только Ярославу. Он потерял себя.

***

В этот вечер одиночество съедало Сержа заживо – он сидел дома и чувствовал себя отвратительно. Ничего не получалось, все валилось из рук и почему-то настроение было ниже плинтуса. Просто так, без причины. В груди засела тревога, и Сержу казалось, будто должно случиться что-то плохое.

Он хотел позвонить Игнату и позвать его в бар и поговорить, но не стал, помня, что друг хотел провести время с Ярославой. Мешать этому Серж не хотел. Все, на что хватило Сержа, написать другу сообщение. Он действительно хотел уехать на время в Лондон, чтобы забыть Ярославу, да и видеть их вместе с Игнатом было тяжело. Правда, психолог утром сказала, что это избегание. Но если Серж хочет этого, то должен себе позволить.

«Только всегда избегать этого вы не сможете», – добавила она.

«А что я должен сделать? Рассказать обо всем Игнату? Или Яре? Или им обоим?» – спросил тогда Серж, начиная злиться.

«Нет, дело не в том, чтобы рассказать или не рассказать. Дело в том, чтобы принять», – спокойно ответила психолог.

«Что? Свою любовь?» – вымученно улыбнулся Серж.

«Себя. Окончательно. Сказать: «Да, ты имеешь право любить девушку друга, даже если это плохо и порицается обществом». Мы все имеем право быть «плохими». Подумайте об этом, Сережа».

И он думал. Много думал. Понимал, что психолог права, но желание уехать от этого меньше не становилось. Потом его мысли перекинулись на Стефанию. Серж вспомнил ее слова.

«Я начинаю… начинаю влюбляться в тебя все больше».

Влюбляться. Слово-проклятье.

Серж прекрасно знал, что нравится многим девушкам, более того, иногда вел себя так, чтобы нравится им. Но почему-то не думал, что подруга Ярославы влюбится в него. Она нравилась ему – как человек. Добрая, умная, искренняя. Хорошая подруга – а этот критерий был для него всегда очень важным. Кроме того, Серж видел в Стеше себя прежнего, и ему хотелось помочь ей, хотя головою он прекрасно понимал, что не должен влезать в ее жизнь. Но он не думал, что она влюбится. И теперь чувствовал вину за это, только теперь понимая, что своей помощью спровоцировал у девочки чувства.