После разговора с Тилем и Раудом я сразу направилась к Сёстрам. Девушки не удивились, узнав кто я. А может и сразу догадались обо всём, как дракон. Зато идея с банши шокировала их и напугала.

Впрочем, спорить они не рискнули. Только предложили не тратить время и заранее подготовить иллюзию. Утром могли не успеть, а колдовать в лесу на подступах к Лойве слишком рискованно.

Млада и Божена потратили почти час, чтобы покрыть мою шею и левую половину лица уродливым ожогом, похожим на те, что оставались от пламени костяных драконов. А справа изобразили грубые белесые полосы от шрамов, соединив их узнаваемой паутинкой. Подобные отметины красовались у тех, кто пережил нападение плакальщиц.

Идеальная маскировка!

Жрицы даже стянули мою кожу специальным плетением, чтобы нос и угол рта немного сдвинулись в сторону из-за иллюзорных рубцов. Но венцом нового облика стало чёрное глазное яблоко. Божена вошла во вкус и предложила «ослепить» наёмника ядом банши.

Я согласилась, а после долго рассматривала себя в зеркале и сдавленно хихикала. Узрев этот чудный лик, стражники точно схватятся за сердце и сами попросят меня поскорее набросить капюшон.

Вид у меня был тот ещё, но и мужчинам досталось. Жрицы разукрасили их, чтобы наша семейка выглядела гармонично. Но Тиль всё равно остался красавцем.

Ему шёл и длинный шрам, пересекающий правую половину лица, и белесые полосы от когтей, располосовавших губы. Рауду девушки добавили ожогов и теперь мы действительно походили на братьев, прошедших Бездну, Проклятый лес и все войны мира.

Особенно сходство усилилось, когда Тиль обрезал несколько прядей и Млада перевязала их ниткой, а затем пришила к ленте и обмотала её вокруг моей головы подобно обручу. Затем мы закрепили всё шарфом и накинули капюшон. Выглядело очень естественно, словно у меня и впрямь растрепались волосы.

На бой с банши я, разумеется, пошла без липовых прядок, чтобы случайно не потерять их в пылу схватки, а вот шрамы пришлось терпеть. Хорошо, что их невозможно случайно смахнуть с лица или повредить, а магическое “бельмо” на левом глазу не мешало целиться из арбалета.

Идущий впереди Рауд неожиданно замер. Я тоже настороженно прислушалась. Чем ближе Обитель, тем меньше нечисти поблизости.

Банши, как и стрыги, не брезговали сородичами и выпивали всех, кто посмел забрести на их земли. За последние полчаса нам не встретилась ни одна мелкая тварь.

Ещё несколько томительных мгновений и мой Дар встрепенулся, а предчувствия забились сигнальными колоколами.

Банши! Ошибка исключена. К нам приближалась плакальщица.

Судя по ауре, очень сильная и древняя.

Вскинув арбалет, тихонько постучала по нему ногтем, подавая сигнал остальным. Мёртвая тишина тут же поглотила эхо, но секундной вспышки хватило, чтобы волки начали смещаться сторону, окружая жриц и набрасывая на них снежный морок.

Млада и Божена не участвовали в сражении. Герцог настрого запретил им вмешиваться, но магия девушек оказала нам бесценную услугу.

Ещё на рассвете, перед тем как покинуть таверну, они наложили на меня, Тиля и Рауда мощную ментальную защиту. Теперь банши не сможет оглушить нас своими криками или парализовать аурой страха и отчаяния.

Договорились, что и волки не станут подходить слишком близко, а будут охранять жриц на случай, если тех всё же почует залётная нечисть.

Шаг… ещё один и ещё… Мы бесшумно скользили сквозь метель навстречу чудовищу, а день догорал в лучах заходящего солнца, рассыпаясь по снегу алыми как кровь искрами.

План продумали до мелочей. Я чётко знала, что должна делать, и в душе не осталось места ни страху, ни волнениям.

За эту неделю я прожила семь жизней и устала бояться. Каждая ночь в лесу могла стать последней, каждый вздох и удар сердца мог оказаться фатальным и привлечь к нам немёртвых чудовищ.

Впрочем… уж лучше так, чем сдохнуть в тёплом дворце от рук брата-предателя.

Дар вновь встрепенулся. Плакальщица почувствовала, что в её владения вторглись чужаки.

Я слышала её ярость и гнев. Голод, пронизанный вековой ненавистью и злобой. Тварь жаждала живой крови и тепла, чтобы хоть ненадолго унять боль, разъедающую немёртвую душу.

Боль, как вечное проклятие и наказание за то, что однажды она предала свой мир и добровольно перешла на сторону Тьмы.

Пронзительный крик вспорол гнетущую тишину. Банши предупреждала остальных, что убьёт любого, кто посмеет приблизиться к её добыче.

Идущий впереди Рауд поднял клинок, подавая знак, и я скользнула в сторону, занимая удобную позицию за широким стволом дерева.

Лес здесь редкий, прятаться особо негде. Зато банши уже неслась к нам из непроходимой чащи. Драться с ней там, значит лишить Тиля и Рауда возможности для манёвров, а меня - преимущества стрелка.

Несколько ударов сердца… Крики твари, рассекающие тишину подобно клинку, и холодная решимость.