Ужас ударил меня, как пощечина.

Халден.

Халден.

Он бы убил меня в тех конюшнях.

Кейн шагнул ближе, и я напряглась.

— Арвен, мне очень, очень жаль. За все. За все, что я скрывал от тебя. За то, что позволил ему найти тебя. — Гримаса боли на его лице говорила о том, что, как он знал, могло произойти на пляже, если бы он вовремя не переместился.

Мои легкие сжались. Воздух, запертый в них, обжигал. Я напомнила себе, что нужно выдохнуть.

— Может быть, я должна была знать об этом с самого начала, — сказала я. — Я никогда не понимала своих способностей и того, почему они рассеиваются после того, как я использую их слишком много. — Я вспомнила ту ночь, когда не смогла исцелить себя после помощи химере. — Даган. Ты попросил его обучить меня?

— В молодости он был моим королевским гвардейцем в Царстве Фейри до восстания. Когда мы пришли в Оникс, он ушел в отставку. Но на континенте нет никого лучше, кто мог бы обучить тебя владению мечом и лайтом.

Даган знал о моих способностях и о том, откуда я могу черпать силу. Он тоже солгал мне. Внутри меня боролись гнев, унижение и безнадежность. Как же я была так слепа все это время? Амелия была права. Я была такой дурой.

— Ты сказал мне, что никогда не лгал мне. Ты обещал, что все мне расскажешь. — Я не могла не повернуться к нему лицом. Я изучала его серые глаза, в которых плескалось страдание. — Я заслуживала знать, Кейн.

Казалось, он был на мгновение близок к тому, чтобы сломаться. Он потянулся ко мне, но передумал и сунул руку обратно в карман.

— Я не мог рисковать, что кто-то еще узнает. У кого-нибудь появится еще одна причина причинить тебе боль. Вся армия Лазаря уже почти столетие ищет последнего чистокровного Фейри, который может стать заклятием его смерти.

— Чушь. Тебе нужно было использовать меня как оружие. Ты знал, что если расскажешь мне все это — что победа над Лазарем означает для меня, для моей… — Я сглотнула. — Моей судьбы — что я никогда не помогу тебе отомстить.

Слово прозвучало горько на языке. Кейн набрался смелости и выглядел потрясенным, но ничего не сказал.

Ненависть хлынула в меня. Он не хотел, чтобы я плакала.

Я сжала дрожащие руки в кулаки.

— Как долго ты знал, кто я, прежде чем я это сделала? — спросила я, мой голос был грубым и низким.

Он провел рукой по волосам.

— Берт понял, что ты та, кого мы искали, в ту ночь, когда ты исцелила Барни. Когда я прилетел к тебе в крепость, в тебе был лайт, который не мог быть ничем иным, как Фейри. — Я вспомнила полет. Странную связь, которую я ощутила с ним в его драконьей форме.

— Почти сто лет я просыпался каждое утро с одной мыслью. Только с одной. Найти последнего чистокровного Фейри. Исполнить пророчество. Убить своего отца. От его руки я потерял людей, которые значили для меня больше всего. Даган и Гриффин тоже. В тот день, когда мы объединились против него, я подвел их, и мы все пострадали за это.

Мое сердце пропустило два удара. Семья Дагана? Лазарь был тем, кто убил их?

— Если я не завершу начатое, то все их жертвы ничего не стоят. И по сей день миллионы живут в рабстве в пустоши из-за него. Ты думала, что знаешь, как выглядит жестокий король, но ты не имеешь ни малейшего представления, Арвен. Ни малейшего. Каждый смертный на этом континенте умрет бессмысленной смертью, если его не остановить.

— И все же, даже зная все это. В тот день, когда мы участвовали в скачках, — на его лице появилась печальная улыбка, — ты была как газель. Я был так очарован тобой. Я никогда не встречал никого, похожего на тебя. В ту ночь, когда на тебя напали… — я повернулась к нему лицом, не в силах больше отводить взгляд. — Я знал, что не смогу пройти через это. Даже ради блага всего Эвенделла. Я привез тебя и твою семью сюда, чтобы вы прожили остаток жизни в безопасности.

Мое сердце разрывалось на части.

— Ты слышишь меня? — Не в силах больше сдерживать себя ни минуты, Кейн наконец протянул ко мне судорожно сжатую руку. — Я готов был пожертвовать всем миром, чтобы сохранить тебе жизнь!

— Не трогай меня. — Я отстранилась и повернулась лицом к неумолимому океану под нами. Несмотря на данное себе обещание, по щеке скатилась одна слезинка.

— Я пытался лишить тебя выбора, и за это мне очень жаль. Но я умру, прежде чем позволю ему заполучить тебя. Ты должна это знать.

От его клятвы волнами исходила сила. Но я не боялась его. Я боялась себя. Я боялась умереть. Боялась жить. Боялась той силы, что бурлила во мне. Густой туман отчаяния проникал во все чувства, удушая меня. Загнал меня в ловушку этой новой реальности.

Из-за него.

Я могла бы прожить всю жизнь и так и не узнать о своей судьбе. Мне не нужно было умирать.

Но теперь я знала, что только я могла убить Лазаря, и если он умрет, то и я тоже. Это была вся информация, без которой я могла бы прожить всю жизнь.

А теперь у меня не было другого выбора.