Кстати, а что это за материал такой? Кость? Или, может, какой-то прочный пластик? Плексиглас*, что бы это ни значило. Гарда меча походила на распахнутые крылья летучей мыши. Нет, это были крылья дракона! Определенно на драконах тут помешались. И действительно, резные — на ножках поломанных стульев, на карнизах и изразцах камина. Везде, куда ни глянь, чешуйчатые ящерицы гармонично вписались в интерьер.

Меч ничем не напоминал виденные мной экспонаты в музее. Все, начиная с тонкого лезвия, выполненного из металла с голубым отливом, до призывно подмигивающего на свету кабошона, украшавшего гарду, казалось каким-то искусственным, но и настоящим одновременно. Я не могла себе объяснить это странное чувство.

Потрогала кромку тонкого, но прочного лезвия, чтобы убедиться, что она такая же острая, какой выглядит, и... Порезалась до крови!

— Ай!

Камень в рукояти вдруг ярко полыхнул алым, словно датчик какой-то! От неожиданности я едва меч не выкинула. Не знаю, почему удержалась?

Постояла, посасывая раненный палец и успокаиваясь. Потом плотнее запахнула шкуру и, аккуратно выбирая дорогу среди осколков разбитой мебели, приблизилась к камину, чтобы получше рассмотреть портрет. Вблизи мужчина на троне производил более сильное впечатление, и почему-то стало сложно встречаться с нарисованным мучжиной взглядом. Дыхание невольно участилось, а воспоминание о нашем безумном поцелуе в пещере, прокатилось по телу горячей волной.

Как живой! Великолепная работа!

Поддавшись порыву, потрогала холст пальцами. В живописи я не особо разбиралась, но уверена, портрет выполнен красками. Теперь я точно не смогу этот шедевр уничтожить. Я же не вандал.

На раме обнаружилась табличка с надписью на том же самом языке, что и в разбросанных вокруг бумагах. Возможно, они помогли бы понять, где я нахожусь и в какое посольство обращаться за помощью?

— Эх, здорово было бы уметь это читать… 

Перед глазами внезапно помутнело, и неизвестные мне символы на табличке вдруг сложились в понятные слова:

 «Реджинхард Берлиан, драклорд Предела Дракендорт, алмазный дракон».

— Отлично. Вот и познакомились… — пробормотала я, пятясь.

А что это сейчас было? Что произошло? Как такое возможно? Может, это какая-то голограмма или незнакомые мне технологии?

Но нет, я отчетливо видела, что символы не изменились. Надпись на табличке настоящая! Просто я ее стала понимать. Чертовщина какая-то!

Пережив очередной шок, подняла с пола первый попавшийся лист бумаги, и едва не выронила меч, а за ним и поползшую с плеч шкуру. Текст на листе тоже оказался читабельным. Я понимала каждое слово!

Подняла другой лист, третий... Добралась даже до самолетика в другом конце комнаты. Я находила все новые и новые листы, бегло просматривала и бросала на пол. Все это были документы о фураже, угодьях, границах. Странные имена, неизвестные мне названия...

Заставила себя остановиться, глубоко вдохнуть и выдохнуть. Голова кружилась, во рту стоял привкус металла. Плюнув на шкуру, которая только мешала, бросила ее и, отложив меч, направилась к портрету.

— Значит, здесь у вас скрытая камера, да? Ну, держитесь!

Рискуя уронить тяжеленную раму на любимый мизинец, сняла ее и перевернула — пускай теперь в стену попялится! Попутно осмотрела место, где картина висела и ее изнаночную сторону. Ничего! Ни проводов, ни характерного глазка. Вообще, ни намека на технический прогресс.

— Вот дела…

За время, что я здесь находилась, никто так и не пришел, зато меня одолело острое, как этот долбаный меч, чувство голода. Вот прямо душераздирающее! Не помню, когда я в последний раз ела и что именно?

Интуиция подсказывала, что кормить меня здесь никто не станет, а значит, пришла пора покинуть комнату и поискать себе пропитание. При этом остро встал вопрос одежды. Ходить голышом мне надоело до чертиков, а шкура... Да, она теплая, но такая громоздкая! Надо бы что-то подобрать на роль, если не нижнего белья, то хотя бы примитивного платья.

Можно было поискать в других комнатах, но исследовать замок неподготовленной мне не хотелось. Все же современный человек одетым чувствует себя куда уверенней. Из всего текстиля в гостиной на роль одежды подошли только портьеры. Я прикинула, что можно замотаться в большой кусок ткани на манер парео. И я даже знаю сразу несколько способов. Надо же!

На ощупь ткань глубокого темно-синего цвета оказалась мягкой и похожей на плюш. Откромсав мечом часть той, что еще висела, я безбожно расчихалась от поднявшихся клубов пыли. Прислонять такое к телу попросту противно! Надо вытрясти прежде как следует.

В соседнем окне были выбиты стекла. Забравшись прямо на широкий подоконник, я выглянула наружу и осмотрелась. Под окнами раскинулся одичавший садик. Тропинки в нем сплошь заросли бурьяном, но на их существование намекали фонарные столбы, увитые плющом. По центру виднелись остатки фонтана, вокруг которого угадывались кованые лавочки.