Лейла Виланта. Планета Ларк. Дикие Земли

— Лейла, Лейла, проснись!

Кто-то теребил меня за плечи и шёпотом ругался.

— М-м-м? — Я с трудом разлепила глаза. — Что случилось?

Одетая в джинсы и рубашку Моник нависала над моим спальным мешком. Светлые волосы были стянуты в низкий хвостик, за правым плечом висела торба. Стоило мне подать голос, как она обрадованно зашептала:

— Вставай давай! Ты же одетая спишь, да? Ну и отлично. Пойдём.

— Что? Куда? Сколько времени?

Я заозиралась, пытаясь прикинуть: неужели я вновь проспала до двух часов дня? Нет, вроде. Судя по мирно спящим таноржцам и отсутствию птичьих трелей, ещё очень рано.

— До рассвета ещё полчаса, — ответила Моник, бодро поднимаясь с колен. — У меня зов природы, мне очень надо. Пойдём, составишь мне компанию.

— Что? Я-то тебе зачем? — не поняла, но машинально расстегнула мешок и кое-как причесала растрёпанные волосы.

Блондинка со вздохом закатила глаза.

— Ну а кого мне ещё просить? Танита вчера спать легла поздно, а даже по таноржским правилам походов, если отправляешься куда-то из палатки, да ещё и в тёмное время суток, ходить надо парами. А тут Ларк! Вот провалюсь в очередную охотничью яму, и кто мне помощь приведёт? — неловко пошутила она.

Я вяло кивнула, натянула кроссовки и, оглушительно зевая, выползла из шатра. Все спали. Разве что два воина на охране лагеря бросили хмурый взгляд и спросили «куда?», когда мы приблизились. Моник прощебетала, что ей «очень надо, и срочно», ослепительно улыбнулась, и мы пошли дальше. Стоило отойти на небольшое расстояние, как таноржка проворчала что-то вроде «пойдём вон туда, а то у ларков слишком хороший нюх». Ещё метров через двести она заявила, что здесь растёт слишком много иглицы, а ещё через триста я даже спрашивать не стала, что не так. Я молча шла, потирая глаза и стараясь не наступить на корни, чтобы не споткнуться. В какой-то момент Моник ускорилась, её светлый хвостик стал покачиваться чаще, как и пустая торба за плечом.

— Мы же идём не по твоему зову природы, да? — спросила я в узкую спину энергичной блондинки.

— Что? А, да, ну разумеется, — легко ответила Моник. — Это была отмазка для ларков, вдруг нас кто-то слышал.

К этому моменту я уже окончательно проснулась. Резко рассвело, в спину подул жаркий ветер, а кора на ракхаши вокруг заметно посветлела. Если в том месте, где проводили инициацию мальчиков, деревья имели тёмно-коричневый, почти чёрный оттенок, то здесь исполины были терракотовыми и с более растрескавшейся корой.

— А куда мы идём? — пробормотала я, озираясь по сторонам.

Бурелома, как если бы мы заходили вглубь, не наблюдалось, да и в принципе ничто не предвещало беды, но почему-то начало терзать смутное беспокойство. Желудок свернулся в клубок.

— Ох, Лейла, ну я же говорила, что на семена мы не успеваем… — сказала таноржка, притормаживая и оглядывая ракхаши вокруг. — Я очень рассчитывала незаметно взять несколько и увезти на Танорг, но эти деревья не то что завязь ещё не образовали — не зацвели даже! Посмотри…

Я машинально запрокинула голову. Крупные каплевидные перламутрово-розовые бутоны украшали тонкие ветки и робким застывшим пламенем свечи тянулись к небу. Основание набухло и чуть потемнело, зато кончики нежных лепестков почти что светились. Красивые…

— …Они как будто заснули, хотя по всем правилам природы должны были зацвести, — тем временем говорила Моник, снимая торбу с плеча. — Я хочу попробовать сделать несколько черенков и размножить ракхаши на родине…

— Ты хочешь сломать ветки деревьев?! — До меня вдруг дошло, что намеревалась сделать таноржка.

— Не сломать. Я же не браконьер какой-нибудь. — Она поморщилась. — Так, взять несколько черенков, спрятать незаметно, — хлопок по торбе, — пронести на корабль. Делов-то…

— Ты оскорбишь ларков! Они верят, что в стволах исполинов живут Духи Предков. Для них они священны. Неужели ты не понимаешь?

— Да у них тут целый лес этих ракхаши! Подумаешь, веточкой больше, веточкой меньше, они даже ничего не заметят. Я специально от лагеря вон как далеко отошла.

Моник принялась искать взглядом наиболее удачные для черенкования ветки, на её взгляд, продолжая рассказывать, что всё это на благо природы, а я отвернулась и отошла подальше. Внутри что-то сопротивлялось решению таноржки. И вроде бы всё логично, возразить сложно, а всё равно ощущение будто соучастник преступления. Неприятные чувства так поглотили, что я не сразу обратила внимание на внезапное молчание Моник.

— Что случилось? — спросила я достаточно громко, видя, что блондинка замерла и не двигается.