— Не очень хорошо себе представляю это, но… как-то же они получают эти письмена. Отпечатки от коры — это, конечно, хорошо, но они же смоются… Ты так не думаешь?

Моник неожиданно оживилась.

— Я не думаю, я знаю. Моя знакомая, которая была на Ларке раньше, заинтересовалась этим феноменом и собрала чуть-чуть коры местных исполинов на исследования. Мы точно не смогли понять, как всё это работает… — она покрутила пальцем в воздухе, давая понять, что «всё» — это местные традиции, — но определённо в поте ларков есть активный компонент, который вступает в реакцию с частичками коры, и та, как краска, проникает через поры кожи глубже и там и остаётся навсегда.

— Ух ты… — пробормотала я, — а костёр был, получается, чтобы вспотеть?

Таноржка пожала плечами.

— Получается, что так.

— Но эти рисунки такие… такие… — Я попыталась изобразить устрашающе скалящиеся пасти хищников и зловещие письмена, которые видела на телах ларков.

Моник улыбнулась.

— Просто игра воображения. Человеческий мозг склонен фантазировать и дорисовывать. Сколько раз в детстве ты смотрела на небо на облака и воображала, что это слоны, жирафы, бегемоты? Возьми самые известные названия созвездий. Януш подтвердит — отдельные газовые гиганты, никак не связанные друг с другом, разнесённые на сотни миллионов километров, а на звёздных картах это обязательно саламандры, единороги, фениксы и гидры.

Мы посидели ещё какое-то время, болтая ни о чём, а дальше таноржка сообщила, что будет постепенно собираться. Вид у неё был такой печально-задумчивый, что я не рискнула спрашивать, что она планирует собирать весь день. Вместо этого, всё взвесив, я решила пойти на озеро. Когда ещё мне доведётся вот так поплавать в открытой чистейшей воде с роскошным водопадом?.. Тем более, раз люди ушли за ягодами, а ларки в деревню, я могу не торопиться и провести у источника столько времени, сколько захочется, не волнуясь, что кто-то придёт не вовремя.

Я пробиралась сквозь листья кустов высокого папоротника в ту сторону, где шумела вода. Сказочно-восхитительное место при мыслях о том, что ближайшие дни придётся мыться в неудобной узкой очистительной ионной кабине «Спейс-Икса», становилось и вовсе желанным. Идя по привычной дорожке, я начала расстёгивать пуговицы на рубашке на ходу.

Как же всё-таки душно на Ларке, оказывается! Днём жарко, а ночью, если бы не одеяло Арх-хана, я бы мёрзла. Я вышла на берег, под ботинками захрустели ветки, громоздкая длинная кривая коряга отвлекла внимание. Я опёрлась на влажное, поросшее мхом бревно, переступила его, подняла взгляд на водопад и… замерла.

У самого большого камня вода с шумом срывалась в озеро и вспенивала гладь. Но не это меня привлекло, а мужчина, который мылся под струями. Блики солнца играли на его теле и подчеркивали скульптурные линии идеальных мышечных волокон. Трапециевидные мышцы тонули под ромбовидными, ниже, с каждым движением рук сокращались и расслаблялись широчайшие, которые плавно переходили в идеальные канаты вдоль позвоночника… Длинные мокрые и оттого потемневшие волосы облепили мускулистые руки и шею ларка. Пряди цвета червонного золота разметались по рельефной спине, причудливо смешиваясь с черно-коричневыми письменами. Кожа незнакомца была настолько загорелой и ровной, что казалась отлитой из сплава фантастических металлов.

Все мысли о том, что я собиралась делать, стремительно покинули голову. Осталась лишь одна, и очень дурацкая:

«Как он так спокойно стоит и не покрывается гусиной кожей? Все ли ларки имеют температуру тела выше, чем у людей и цваргов?..»

Мужчина чуть повернулся, луч солнца заскользил по его лицу и груди, и я узнала «незнакомца». Жар опалил щёки, когда я поняла, что передо мной не просто воин из отряда, а их вождь, на коленях которого я сидела не так давно. Тело резко подбросило воспоминания о прикосновениях сухих губ и наглого упругого языка к изгибу шеи. Мелкие мурашки предательски побежали по телу. Всё то, о чём я старалась не думать последние дни, внезапно накрыло горячим цунами.

…Крупные шершавые ладони обвивают мою талию. Рваное влажное дыхание щекочет мочку уха. Пальцы касаются груди, и меня простреливает удовольствием от одного лишь касания…

Арх-хан, а это совершенно точно был он, стоял вполоборота и подставлял лицо воде, явно наслаждаясь тем, с какой силой бьют в него струи, а затем схватил с ближайшего камня кусок люфы и принялся энергично растираться. После каждого соприкосновения с люфой на коже оставались отчётливые красноватые следы. Он тёр и тёр своё тело, а я чувствовала, как внутренности медленно завязываются в тугой узел. Во рту пересохло.

Надо было отвернуться.

Надо было уйти.

Надо было…

В висках застучало, сердце сбилось в бешеный ритм, дыхание стало рваным. Взгляд сам собою прикипел к крепким мужским бёдрам и к тем самым ямочкам на пояснице, которые обычно виднелись над краем кожаной юбки.