Все тридцать девять лет я мыслила и поступала рационально, взвешивая каждое решение. Моя жизнь походила на атомные часы — абсолютно правильные и идеально точные. Именно за эти качества меня в своё время взяли в Службу Безопасности Цварга. Но иррациональный поступок Арх-хана выбил из колеи, а собственные чувства и отклик тела казались и вовсе ненормальными. Я до спазма желудка боялась признаться даже самой себе, что мне было жаль, что Арх-хан отпустил меня…

«Самообман – худший из всех видов лжи».

Как какие-то полчаса наедине с дикарём смогли настолько сильно выбить почву из-под ног? Как так вышло, что ларк умудрился посеять за такой короткий промежуток времени так много зёрен сомнения? Как вообще так получилось, что я сравниваю дикаря с образованным успешным цваргом и сравнение не в пользу последнего?!

Насколько ларки были внимательны и насторожены, настолько же люди не заметили вообще ничего. Некоторое время я не связывалась с Аароном, потому что чувствовала себя предательницей по отношению к Цваргу, а когда наконец созвонилась, просто не смогла рассказать, что произошло. Слава Вселенной, мужчины моей расы улавливают бета-колебания лишь тогда, когда находятся в непосредственной близости! Иначе я просто не знаю, как соврала бы страхующему агенту. Аарон явно был недоволен тем, что я провожу время на Ларке, но ввиду того, что после Диких Земель ларки могли отвести людей в цитадель, ему приходилось терпеть.

После очередного выматывающего диалога с Аароном я нажала крупную красную кнопку на коммуникаторе, разорвала соединение и повернулась обратно к лагерю, но мурашки мгновенно покрыли шею и руки. Слух уловил треск веток в каких-то паре десятков метров… а потом ближе и ближе. Кто-то пыхтел и невнятно бормотал ругательства.

«Ларки всё поняли?!» — мелькнуло заполошной мыслью, сердце от страха стукнулось о рёбра, но неизвестный наконец вышел из-за толстых стволов деревьев.

— Лейла, вот ты где! Я тебя всё ищу и ищу… — заговорил Логан, пытаясь скинуть с себя ветку сломанного куста и паутину одновременно. — Ты так внезапно исчезла из лагеря, я уловил лишь направление… А ты что, кстати, делаешь так далеко в лесу?

Таноржец спрашивал непринуждённо, сосредоточившись на борьбе с растительностью, но я всей кожей чувствовала, что у меня проблемы…

«Вот так, Лейла, уходить в самокопание и слишком много думать о ларках…»

— Да вот, на зов природы пошла, хотела подальше от лагеря отойти.

— Ничего себе «подальше»! Я тут минут двадцать брожу, пытаясь тебя найти…

Таноржец наконец смог отцепить от себя ветку кустарника, через который пробирался, и вопросительно уставился прямо на меня. Я развела руками, не зная, что ответить, и попыталась улыбнуться, мол, «рассеянная я». Логан нахмурился. Вновь огляделся, уже внимательнее.

— Ты действительно далеко забралась. Это же даже в противоположную от озера сторону. Мне пришлось бурелом преодолеть… Ты с кем-то говорила? — Он бросил взгляд на мигнувший на запястье коммуникатор.

Ладони вспотели.

— Да, я просто хотела поговорить с женихом наедине… В лагере много посторонних, а местное население имеет острый слух. Мне хотелось, чтобы нас никто не услышал.

Морщинка между бровей таноржца разгладилась, напряжённые плечи чуть опустились.

— Жених — это святое. — Он покивал. — Как здорово, что ты его так любишь, что находишь время в течение дня и ищешь уединение для общения. Получается, до этого ты тоже пропадала пару раз, чтобы с ним поговорить?..

Мы двинулись обратно, Логан болтал и при этом даже не подозревал, что от его слов у меня сердце вот-вот выпрыгнет из груди. За всеми увлечениями таноржцев местной флорой и фауной я не обращала внимания на то, что молодой человек Моник как раз наименее всех занят исследованиями. К счастью, от меня больше не требовалось ответов. Логан сам прекрасно справлялся с тем, чтобы поддерживать разговор.

— И всё-таки лучше бы ты не выходила из лагеря в одиночку. Здесь водятся опасные… животные.

— Животные? — эхом откликнулась я, не сразу поняв, о чём речь. — Ты поэтому меня искал?

— Разумеется. — Логан на секунду остановился, поджал тонкие губы и посмотрел весьма многозначительно. — Ларки — это животные. Не стоит обманываться…

Он шагнул вперёд, что-то говоря дальше, но я не расслышала из-за оглушительного треска. Прямо на моих глазах за долю секунды Логан провалился буквально по пояс, его лицо стремительно побледнело, и он заорал от боли.

Я отпрыгнула от края охотничьей ямы. Взгляд выхватил тонкие, уложенные рядком прутья, которые закрывали ловушку до сих пор. Если бы таноржец был внимательнее, то мог бы её заметить…

— Больно! А-а-а, как же больно… — подвывал Логан, ничего не стесняясь и щедро вставляя в свои крики ругательства. — Проклятые тупорылые безмозглые ларки, чтоб их сожрали чёрные дыры…