А Лаврик опять вздохнул и посмотрел на меня своими большими серыми глазами.

Вот вижу, что ничего он рассказывать не хочет, но куда деваться?

Я ж не отстану. Ведь это первый на моей памяти случай, когда чужой человек смог увидеть сумрачную рысь.

Взглянул парнишка исподлобья и нехотя начал:

– Чего рассказывать-то… Ну, я это, родителей своих не помню.

Я села поудобнее и посмаковала последний, самый вкусный грибок. Белые грибы моя слабость, ага. Вот как. Родителей он своих не помнит… Похожи мы с ним. Я вздохнула и перекинула косу за спину. Ложку-то отложила и даже не заметила, как и горшочек, и ложка исчезли. 

– Ну, тут рядом вот, с самой Академией, старик один жил. Я у него и рос, – продолжил Лаврик и тут браслет на его руке залило яркое сияние.

Парнишка вскочил как ужаленный и с явным облегчением крикнул:

– Ректор вызывает! – и был таков.

Я с досады даже ногой топнула. Да как же так-то! Вот не люблю, когда только начнешь слушать да переживать, и на тебе.

Ректор его вызывает. И тут мое сердце вдруг забилось. Светлая мать… Ну что ж такое со мной. Вот что значит ведьмочка я молодая, не инициированная. От одного упоминания о ректоре в жар кинуло. Ох, не о том думаешь Ведяночка, не о том.

Даже разозлилась. Дел у самой по горло, а в голове опять ректор поселился. Ну уж нет. Пора с новым хозяйством разобраться, а не это вот все, дела-то сердечные.

Пойду домик хорошенько рассмотрю. И да, на огородик обязательно нужно сбегать. Но пока с фамильяром своим поговорю. Строго, причем.

– Рыська! – сказала я. – А ты мне ничего сказать не хочешь?

Фамильяр неожиданно потянулся и зевнул. Да так, что сразу ясно стало - не хочет. И ведь не заставишь. Такой он у меня. А мне ж интересно прямо ужас как. И злость на него уже прошла. Ведь сытая ведьмочка это ж совсем другое дело! Покушала хорошо, прям тепло на сердце стало.

– Ры-ысь, – протянула я. – Мой ты фамильяр или где? Ведьмочка твоя просит, а ты…

Рыська приоткрыл правый глаз и нехотя ответил:

– Ну Ведя-ан… Будто сама не знаешь, что увидел он меня тогда, неужто не помнишь? 

– Да помню я все. Но то тогда, и вроде обошлось. Подумал парнишка, что показалось ему. А сейчас-то что случилось?

Рыська приоткрыл второй глаз:

– Что-что… Опять увидел.

Я вот прямо подпрыгнула:

– Да как увидел, если ты у себя был, в подпространстве? И котелок ведь глубоко так стоял, в печи, – я расстроено махнула рукой. 

– Это что же получается? Так тебя и любой увидеть может. Не дело это!

– Эх, Ведянка…– Рыська подобрал лапы и уселся на лавке, обвив себя пушистым хвостом, прямо вот как настоящий домашний кот.

– Слыхал я, что анимаги могут нас видеть. 

Я ахнула. Но потом затрясла головой:

– Ну нет, Рыська. Вон, Тильдушка сказала, что дядька Симеон у них анимагию преподает. Значит, и сам он анимаг. А тебя-то не увидел!

И я победно уставилась на своего фамильяра.

Рыська опять зевнул во всю пасть и прикрыл свои наглючие глаза.

Нет, что-то он точно знает. Но скрывает! От меня, родной ведьмочки, скрывает. Ну, ничего. Все тайное становится явным, как иной раз говаривала бабуля. Не хочет отвечать, не надо. Знаю я, у кого мне спросить-то. И пусть Лаврик унесся прямо как на пожар, но наша родовая ведьминская книга от меня никуда не денется.

Я прищурилась.

– А достань-ка мне, Рыська, книгу. Давненько я в нее не заглядывала.

Фамильяр мой хмыкнул только и ловко нырнул в котелок. Ну, конечно, в этой просьбе он никак не мог отказать мне.

Я же скорее руки протерла вышитым полотенцем, очень кстати оказавшемся на столе.

Потому что негоже книгу брать не протертыми руками. Пирожок-то ела ведь.

Книга наша родовая особа непростая. Ох и непростая.

Ведь может и в руки не дастся. А если настроение плохое, так и цапнуть может. Древняя она у нас и зубастая стала. Уж такая древняя, что не сразу и поймет, кто ее пытается открыть-то. За давностью лет память уже не та стала, а вот насчет зубастости  так наоборот. 

Злости поднакопила, бедолага. Еще бы. Да кому ж это понравиться, лежать Светлая мать знает где, вдали от родных ведьмочек.

Одиночество-то никому впрок нейдет. Но что ж поделать. Ведьмы нашего рода могли ее хранить только там. Безопаснее так. И ведьмочкам, и особенно окружающим.

– Держи, Ведянка! – недовольно прошипел  мгновенно возвратившийся Рыська и тяжелая книга брякнулась на стол. Ну, отказать он мне не мог, принес. Но недовольства не скрывал. Беспокоится, значит.

Светлая мать, да книга никак еще темнее стала? Переплет почернел, а на обложке совсем ничего не видно. Только серебряные застежки как-то подозрительно бодро блестят.

Я сглотнула. Стоит ли мне ее открывать? Эх, если бы рядом была госпожа Кряжская… Вот тогда я бы была куда спокойнее. Бабуля говорила, что ректор Ведьминской академии найдет подход к книге любого ведьминского рода.