Стоило бы распрощаться с дядей и проверить это, но я, замерев, ловила каждое его слово. 

— Понятия не имею, что твой Рейвен делал у себя в поместье, но когда он оттуда наконец выбрался, это был другой человек. И так он то еще г… хм… хм, — дядя закашлялся, — характер, в общем, сложный, но после того случая… Он перестал появляться в столице. Разорвал контракт с МагАк. Завсегдатаем приемов он никогда не был, а после этого — перестал наведываться даже к друзьям. Оборвал все связи. Те, кто с ним связи обрывать отказывались, получили доходчивые объяснения того, насколько они неправы.

Стоило что-то сказать, но я молчала. Не уверена была, что смогу произнести хоть слово.

— Он ушел воевать, Элизабет. По-другому я не могу это назвать. Клиффсайд, Роузвилль, Приграничье, Уиллоубрук… Ни одна горячая точка, где появлялись демоны, не обходилась без него. Ты же знаешь, в нашей работе обязательно нужны перерывы, но лорд Тенербен… кажется, в какой-то момент он нырнул во Тьму слишком глубоко. По-моему, он вовсе перестал быть человеком. За эти пятнадцать лет — я не уверен, что он хотя бы месяц провел спокойно. Когда в королевстве было тихо — он, до меня доходили слухи, упрашивал его величество отправить его в соседний Хиллкрест. Помнишь же, какой у них бардак с их вечными междоусобицами? Демонам там раздолье. 

— Почему ты мне это говоришь? — помертвевшими губами спросила я.

Череп пришлось схватить двумя руками, иначе я бы просто его выронила — так сильно меня трясло.

Сказать, что я ненавидела работу Рейвена, когда мы собирались пожениться, — это ничего не сказать. 

Я мечтала, чтобы он стал клерком и перекладывал целыми днями бумажки — в безопасности. Вместо этого я вынуждена была тревожиться каждый раз, когда Рейвен получал задание от его величества и отбывал из столицы. 

Потому что каждое задание Рейвена означало... смертельную опасность. Его отправляли туда, где остальные некроманты могли не справиться. Туда, где есть демоны. Где есть умертвия — и не одно, а целые стаи, или даже кланы. 

Когда я заговаривала об этом, Рейвен отшучивался и целовал мне руки.

“Как ты можешь не верить в то, что я вернусь, милая? Это даже как-то обидно”.

Ничего он не воспринимал всерьез, для него это была всегда игра. Он напоминал ребенка, который лезет на дерево все выше, не думая, что ветка под ногой может сломаться. 

И все-таки я уговаривала его хотя бы немного беречь себя. Такая работа не для живых! Она для таких, как я! Кому нечего терять, кто уже мертв! Выходит, сейчас…

— Как бы то ни было, Элизабет, в последний раз я видел лорда Тенербена два месяца назад и смело тебе заявляю, что в нем не осталось ничего человеческого. Он — идеальный солдат в борьбе с нечистью, для него существует черное и белое, никаких полутонов! Он Хозяин Тьмы, Лиз, это не шутки! Пятнадцать лет непрерывных сражений! — рявкнул дядя. — Он упокоит тебя, как только поймет, кто ты! У тебя не будет даже секунды, чтобы объясниться! Не знаю, как тебе удалось от него скрыть себя, но…

— Я ничего не скрывала, — тихо сказала я. 

— Но тебе надо бежать оттуда, если хочешь жить… Что? — дядя осекся.

— Я ничего не скрывала. Рейвен знает, кто я. Мы работаем вместе. Тебе нужно узнать как можно больше о проповеднике. Пожалуйста. 

— Что? Но… как? Что?.. И ты жива? Он тебя пощадил? Лорд Тенербен, хозяин Тьмы, пощадил умертвие? Невозможно. 

Я не успела ответить, потому что со стороны дяди раздался раздраженный женский голос.

— Эдвард? С кем ты там разговариваешь?!

— Провались оно все во Тьму, — шепотом ругнулся дядюшка. — Ни с кем, моя мышка!

Я закусила губу. Вот же… не повезло. 

— Но я слышала женский голос! 

— Это я пел! — проблеял дядя и изобразил что-то отдаленно похожее на пение высоким голосом. Ну, или на вой грима. Скорее на второе, конечно.

Женя дяди, красавица Шарлотта, была ужасно ревнивой. И, надо сказать, у нее были на то причины. Дело в том, что мой дядя был женат дважды. Впервые он женился в восемнадцать по указке отца. Молодой и подающий большие надежды служащий в НекроС, красавец-некромант с суровой линией подбородка и теплыми карими глазами.

Дядя в то время любил свою работу, любил жену, а женщин, много и разных, любил еще больше.

Жена долго терпела измены, но когда об одной из любовниц, Шарлотте, заговорила вся столица, а украшения, которые она носила, стали даже дороже украшений жены, не выдержала и решила развестись, не испугавшись скандала.

Шарлотта вскоре забеременела, так что дядя женился во второй раз — столичный пастор, повидавший и не такое, провел церемонию и даже пожелал молодым счастья.

Так дядя снова стал мужем, а вскоре и отцом мальчика по имени Хитклиф. Через два года у них с Шарлоттой родился второй сын  — Джо. Я не знала, как развивались отношения во втором браке дяди, но он клялся, что Шарлотте не изменял, потому что нагулялся, да и вообще — полюбил так, как никогда.