Если бы я могла сбежать и от теплого прикосновения его руки, которое буквально меня сжигало! Мне казалось, я уже чувствую это. Как сила Рейвена, такая сладкая и вкусная, перетекает у меня, сливается с моей. Как тепло пробирает меня до самых кончиков пальцев. Это чувство было похоже на то, какое испытываешь, когда смотришь на кусок вкуснейшего торта, буквально чувствуя сладость языком. Нет!

— Рейвен, уходи, — дрожащим голосом попросила я, глядя в пол. — Иначе я не сдержусь.

— Если ты думаешь, что я поведусь на твои уловки...

— Уходи! — воскликнула я, дрожа. — Упрямый ты вендиго! Я умертвие, разве ты не понимаешь?!

— Меня не волнует, кто ты!

Голос Рейвена. Низкий, вибрирующий, он пробирал меня до самых костей. Я никогда такого не чувствовала.

— Держись от меня подальше! Не трогай меня!

Я всхлипнула, потому что не могла даже упереться руками в грудь Рейвена и оттолкнуть его. Он и так касался моего горла, моей щеки, и я боялась, что окончательно потеряю над собой контроль, если мы соприкоснемся еще хоть немного.

— Лиз?

Пожалуйста, не проси меня ничего рассказывать! Ты слишком близко, твоих глаз слишком много, а твои руки слишком теплые. Пожалуйста, уходи!

— Почему ты молчишь?! Скажи мне! — рявкнул Рейвен и вдруг сжал мои плечи, встряхнул меня, как куклу. Стало не просто тепло, а жарко. Нет! — Я заслужил правду!

"Почему все пошло не так?"

— Отпусти меня! Уходи! Иначе... — кажется, жар мне не чудился, а Рейвен, разозленный, не понимал, что находится на краю гибели.

— Скажи мне!

— Я полюбила другого! — выпалила я и закрыла руками рот. 

Рейвен замер.

— Уходи! Уходи же! Не желаю тебя видеть! Уходи!

17.1

Последние слова я, кажется, прокричала, потому что мне вдруг стало так страшно не сдержаться и дать волю голоду. Как никогда страшно. 

Почему он стоит? Уходи же, ну! Быстрее!

Что мне еще сказать, чтобы ты сбежал от меня и оказался в безопасности?!

— Вот как, — тихо сказал Рейвен.

Его руки все еще сжимали мои плечи, и я боялась даже дотронуться до него, даже оттолкнуть, потому что казалось, еще секунда — и голод возьмет надо мной верх.

А я никогда и ни за что не причиню вред Рейвену!

Почему он так на меня действует? Я ведь научилась сдерживаться!

“Уходи”, — хотела попросить я, но только сжала зубы сильнее и зажмурилась, пытаясь держать себя в руках. 

Руки Рейвена разжались, и я сползла немного вниз по стене. Оказывается, он успел меня немного приподнять, так что я почти повисла в его руках. Сейчас каблуки ударились об пол с оглушительным в тишине стуком. Ткань тяжелой юбки зашуршала.

— Жаль, что этот другой не смог тебя защитить, — ответил Рейвен. 

Я вздрогнула и посмотрела ему в лицо. Оно было спокойным, совершенно. Так Рейвен на меня смотрел, когда я подошла к нему после первого занятия в МагАк. Хотя даже тогда в серых глазах было больше эмоций.

Сейчас — ничего. Так смотрят на посыльного или случайного прохожего, к которому не испытывают ничего и лицо которого скоро забудут. 

— Отдыхай, Элизабет. Надеюсь, наше прошлое не помешает работе, мне пригодятся свободные руки. За проповедником необходимо присматривать и продолжать беседовать с горожанами, собирать информацию. Пока я займусь этим, ты понадобишься мне, чтобы упокоить призраков и разобраться с другой мелкой нечистью, когда она появится. Если проповедник обратился к тому ритуалу, о котором я думаю… работы у нас будет много.

— Ритуалу? Какому ритуалу? 

— Я объясню это завтра. Отдыхай, пока есть время. Доброй ночи.

Но сейчас еще день. 

Наклонив голову в вежливом светском поклоне, Рейвен вышел, аккуратно закрыв за собой дверь.

Я сползла вниз по стенке, меня трясло, как лист на ветру. Обхватив себя руками, я изо всех сил пыталась согреться. Горло сдавливало от сухих рыданий, я даже заплакать не могла, вот ведь какая незадача. Умертвию слезы не нужны.

Холодно было так, как будто у меня сами кости замерзли. Это оттого, что Рейвен ушел? Или…

“Тебя, Элизабет”.

Нужно думать о работе.

Не время раскисать. 

С трудом поднявшись, я сделала три шага вперед и упала на колени перед камином. Отодвинула решетку из вороненой стали, потянулась за спичками и подожгла край бумаги для растопки, которая лежала, смятая, поверх поленьев.

Прошло несколько минут — и огонь весело затрещал, согревая жаром мое лицо и руки. Я села поудобнее, прижав колени к груди, и смотрела сухими глазами на пламя довольно долго. Конечно, не стоило так легкомысленно расходовать дрова, но... Мне необходимо было прийти в себя после разговора с Рейвеном.

Нужно узнать как можно больше о проповеднике. Во-первых, чтобы удостовериться, что именно он виноват. Во-вторых, НекроС нужны доказательства. Я не могу просто привезти дядюшке проповедника и сказать, что он причина происходящего. С нечистью как-то проще, у нее нет никаких прав. Человек, еще и человек Всевышнего, — это другое дело. Нужно действовать осторожно, чтобы у церкви не было причин предъявить претензию НекроС.

Во-вторых… откуда-то ведь взялась эта надпись на стекле? Может, речь шла о другой Элизабет?

Как бы то ни было, пока проповедник — единственная ниточка, которая у нас есть.