— Я знаю. Видно, что ты очень любишь Саймона. Ты с ним так хорошо обращаешься, — говорит она, слегка приподнимая уголок губ. Её глаза светятся, и в животе появляется странное чувство. Я наблюдаю за её лицом так близко, и даже в таких ситуациях она всё равно остаётся невероятно привлекательной. Я не знаю, как ей это удаётся.

— Он - моя семья, — отвечаю.

Надеюсь, он поправится, — говорит она, снова приближаясь. Её нижняя губа немного выпячивается, а глаза снова впиваются в мои.

Мои руки обвивают её лицо, не давая мне времени подумать, что я делаю, и я приближаю её к себе настолько, что чувствую её тёплое дыхание на своих губах, побуждая меня сократить дистанцию. Её глаза закрыты, а губы чуть приоткрыты. Это всё, что мне нужно сейчас, чтобы продержаться. После нескольких секунд, которые кажутся вечностью, я прижимаю свои губы к её губам и вздыхаю.

Риз отвечает на поцелуй тёплым и нежным поцелуем, который совсем не похож на наши предыдущие. И должен признаться, это чертовски приятно.

Её телефон начинает звонить, прерывая момент. Она достаёт его из кармана и смотрит на экран, прежде чем показать мне. Её выражение лица меняется, она широко открывает глаза и глотает слюну.

"Папа".

Без сомнений, мы опять вляпались.

Глава 23

РИЗ

— Слушаю, папа, — произнесла она, пытаясь сделать голос как можно более невинным. Я немного отстраняюсь от Эроса, чтобы поговорить, и он садится рядом с Диего, похлопав его по спине.

— Что за черт, почему вы не дома в такое время? Ты наказана, Риз, разве ты не знаешь, что это значит? — его голос полон злости, и я могу себе представить, как он хмурится и краснеет.

— Прости, но у нас была экстренная ситуация, мы в больнице.

Мой отец начинает бормотать в трубку.

— Что...? Ты в порядке? Тебе что-то случилось? — его голос из злого становится нервным и обеспокоенным. — Что-то случилось с Эросом?

— Нет, всё в порядке, — говорю я, пытаясь объяснить ситуацию, не упомянув, что мы можем попасть в большую беду, если правительство об этом узнает. — Это друг Эроса, он очень болен, его только что привезли в отделение неотложной помощи. Я должна была прийти с ним, не могла оставить его одного.

В трубке долго тишина, и когда я почти собираюсь заговорить, мой отец перебивает меня.

— В какой больнице вы?

— В общей, — отвечаю я с сомнением. — Почему ты спрашиваешь? Ты что... собираешься...?

— Я скоро буду там, — говорит он тихо, прежде чем повесить трубку.

— Чёрт, — проклинаю я едва слышно. Не знаю, знаком ли он с Саймоном и Диего, но если да, то моя отговорка "друг Эроса" исчезнет.

За спиной раздается голос.

— Что он сказал? — Эрос подходит ко мне сзади, его руки обвивают мою талию, притягивая меня к себе.

Я провожу рукой по своим волосам, вздыхая.

— Он едет сюда.

— Чёрт, — пробормотал он.

— Да, я тоже так думаю, — отвечаю я. Его руки отпускают мою талию, он делает пару шагов назад, и я начинаю скучать по его прикосновениям. — Что будет дальше? Закроют специализированный интернат? Я не хочу, чтобы мой отец остался без работы, Эрос, он очень усердно работал, чтобы заботиться обо мне на протяжении многих лет. Настолько, что он отказался от своей социальной жизни. Я сильно сомневаюсь, что он хоть что-то знает об этом...  

— Я знаю, Расселл, — отвечаю я. — Он основал этот центр, он им управляет. В любом случае, всё это отразится на нём.

Я сажусь на один из стульев в зале, на расстоянии нескольких шагов от Диего, который до сих пор не поднимает головы. Я ничего не знаю об этом парне, кроме того, что он довольно симпатичный, но чувствую, что скоро узнаю его поближе.

Ситуация между Эросом и мной внезапно меняется. Он садится на другой конец зала, и мы почти не разговариваем. Я знаю, что он не виноват в том, что происходит, но не могу избавиться от чувства раздражения к нему. Если что-то случится с моим отцом, он будет единственным, на кого я смогу разозлиться. Так что теперь виноват он.

После примерно двадцати минут нудного молчания и безразличных взглядов, двери в отделение неотложной помощи открываются, и появляется врач, которому мы обязаны всем этим, потому что, если бы не он, Саймон и Диего сейчас сидели бы в полиции, а не здесь. Он довольно высокий и симпатичный. У него тёмно-русые волосы и зелёные глаза, что привлекает внимание. Диего автоматически встает с места и направляется к нему.

— Что происходит? — спрашивает он, взволнованный. Я и Эрос следуем за ним.

— Не хочу вас тревожить, но ребенок сейчас нестабилен. Следующие двадцать четыре часа будут решающими, чтобы понять, в каком состоянии он находится. Если он переживет эти часы, значит, он выйдет из опасности. Если нет... — он оставляет фразу в воздухе. Мы можем догадаться, что дальше, и мне больно только от мысли об этом. У Диего красные глаза, и он поворачивается назад, садится в кресло, ничего не говоря, в то время как врач снимает перчатки, на которых кровь. Его взгляд останавливается на мне, и он задерживает его несколько секунд, так что я решаю заговорить, так как никто не делает этого. И черт возьми, он смотрит на меня такими глазами, я не могу просто проигнорировать его.