Эрос достаёт какой-то инструмент из сумки, пинает мотоцикл и начинает прыгать на нём, пинать его. Я закрываю рот руками.

— Боже мой.

— Давай, Расселл, твой черёд.

Я смотрю на биту в руках и на мотоцикл.

— Нет... не могу. Я не осмелюсь. Не знаю, чьи это мотоциклы, это не честно.

Он вздыхает.

— Хочешь знать, чьи? — говорит он, отдышавшись, с полузакрытыми глазами. — Это мотоциклы тех мудаков, которые виноваты в смерти одного из моих лучших друзей. — он делает паузу. — Его звали Лукас, Лукас Харпер. — я морщусь от удивления, понимая. — Да, брат Пейтон. Лукас участвовал в этих гонках. Он был лучшим, чемпионом. И эти придурки так завидовали ему, что решили манипулировать тормозами его мотоцикла на самой важной гонке года. Лукас не выжил, а они до сих пор здесь. Всё ещё участвуют в гонках и каждое воскресенье идут в тот же бар пить пиво. С пяти до восьми вечера. И, угадай что, Расселл? У нас есть полчаса, чтобы отомстить.

Я снова смотрю на биту в руках. Я не знала, что случилось с братом Пейтон. Теперь я понимаю, откуда Эрос её знает и почему так себя вел на вечеринке.

Чёрт с ним.

— За Лукаса, — бормочу, прежде чем ударить бейсбольной битой по блестящему чёрному пластику мотоцикла. Он разлетается на куски, издавая пронзительный звук. Я боюсь, что кто-то это услышит, но вокруг никого нет.

— Я это сделала! — восклицаю я.

Я смотрю на Эроса, удивлённая, с тяжёлым дыханием.

Эрос подмигивает мне с гордой улыбкой, прежде чем снова пинать другой мотоцикл и чтото делать с инструментом. Я снова поднимаю биту в воздух, снова и снова, с силой бью по мотоциклу, пока от него не остаётся лишь металлические обломки, две проколотые шины и тысячи осколков стекла и пластика. Я чувствую себя бунтаркой и свободной, как если бы мне давно следовало сделать это.

Я снова поднимаю биту, когда слышу голоса, которые меня останавливают.

— Чё за херню вы творите?! — кричит парень с татуировками в конце улицы. За ним идут ещё двое, которые смотрят на нас с убийственным выражением.

О, боже. Это владельцы. И мы разрушили их мотоциклы. Они больше не похожи на то, чем были раньше.

— Беги, Расселл, — шепчет Эрос, хватая меня за руку, прежде чем мы оба начинаем бежать, как сумасшедшие, с сумкой и битой. Мы бежим так быстро, что я чувствую, как мои ноги уже не могут больше. Я пытаюсь обернуться, и в этот момент раздаётся выстрел. Я бегу ещё быстрее, если это вообще возможно.

Чёрт. Они стреляют? Почему они стреляют?

Эрос буквально тащит меня по асфальту так быстро, что на мгновение мне кажется, что я лечу. Моё сердце бешено стучит. Мы добегаем до машины, и оба быстро забираемся в неё, захлопываем двери.

Я не застёгиваю ремень.

Эрос разворачивает машину на сто восемьдесят градусов, визжит резиной и уезжает с максимальной скоростью, я хватаюсь за сиденье. Снова раздаётся выстрел, и я закрываю глаза, но пуля нас не находит. Мы уже далеко.

Эрос издаёт радостный крик, крепко держа руль. Я смотрю на него в недоумении, но так нервничаю, что не могу удержаться от смеха.

Я оглядываюсь назад, пока воздух, проникающий через окна, распускает мои волосы, вижу силуэты этих трёх мужчин, стоящих на дороге, и чувствую, как мои конечности дрожат от адреналина, который охватывает меня от кончиков пальцев до головы. Я поворачиваюсь и смотрю на парня рядом со мной, который мне улыбается, и клянусь, я никогда не чувствовала себя более живой, чем в этот момент.

Глава 10

ЭРОС

Я здесь недавно, но, думаю, достаточно времени, чтобы понять две вещи. Во-первых, жестокость этого места: школа — как джунгли.

Люди постоянно осуждают и критикуют друг друга. Девушки завидуют друг другу, а парни соревнуются, кто из них круче: у кого большее достоинство или, кто лучше играет в баскетбол. И если у всех есть что-то общее, так это то, что они ведут себя, как овцы. Даже если они и не осознают этого. Но все хотят выделяться, не слишком выбиваясь из толпы, чувствовать себя особенными, принадлежать к группе и быть частью чего-то. И если ктото решит посмеяться над видео девушки, танцующей на столе... все будут делать то же самое.

Во-вторых, Риз — невыносимая. С самого начала я понял, что она богатая и избалованная папина дочка. Но она этого не заслуживает. Она не заслуживает того, чтобы ходить по коридорам, слыша шепот и смех за спиной. И сколько бы она ни пыталась скрыть это, я знаю, что ей больно. А что самое худшее? Я не могу ничего сделать, чтобы помочь ей, или, по крайней мере, не пока.

Учитель ведет урок и дает задания, а я тем временем играю в мобильную ролевую игру. Риз внимательно слушает, записывая что-то в тетрадь, слегка нахмурившись, когда слышит смех позади себя. Что-то ударяет меня по спине и падает на пол. Это скрученное бумажное шарик. Я его разворачиваю:

"Тебе понравилось на моей вечеринке? - Ариадна."