– Очень профессионально! Поверьте, настоящие танцоры сдаются гораздо быстрее. Кто просил вас выступать на ужине в тот вечер?

–Я был официальным представителем шоу.

– Нет, офицером была Перелла. Перестань врать. Кто тебе заплатил за то, что ты и твои сообщники потом сделали?

–Один и тот же человек.

– Итак, вы признаетесь в совершении убийства?

–Я ничего не узнаю.

–Мне нужно твое имя.

–Пусть твои яйца будут отрезаны мясницким ножом!

«Мне жаль, что вы занимаете такую нежелательную позицию», — ответил я со вздохом.

– Ты пожалеешь об этом больше всего, Фалько.

Вероятно, он был прав.

«Теперь слушай. Ты, может, и убил Валентино, но недооценил твёрдость головы Анакрита. И то, что ты лишь проломил череп начальнику шпионской сети, будет иметь худшие последствия, чем простое его убийство».

«Значит, ты не работаешь на Анакрита?» — удивилась Селия.

«Ты оставил его с лёгкой головной болью, и он взял пару дней больничного. Но ты прав: Анакрит не дал мне никакого задания. Я работаю на человека по имени Лаэта...»

Мне показалось, я заметил, как девушка вздрогнула. «Не двигайся», — сказал я.

«Почему?» — издевалась Селия. «Что тебя беспокоит?»

– Почти ничего. Я тоже профессионал. Прижимать красивую обнажённую женщину к столу – это, конечно, легкомысленно… но, в общем, мне нравятся женщины, стоящие лицом вперёд, и, конечно же, они мне нравятся ласковыми.

–Ах, ты такой душевный!

– Просто прелесть. Вот почему ты лежишь лицом вниз на деревянной доске, весь в синяках, с ножом между рёбер.

«Ты идиот, — сказал он мне. — Ты понятия не имеешь, в каком положении оказался. Разве тебе не приходило в голову, что я тоже работаю на Клаудио Лаэту... как и ты?»

Это было слишком вероятно, и я решил не зацикливаться на этом. В этом не было необходимости, поскольку мы оба перестали сравнивать свои впечатления от нашего замысловатого танца. Произошли две вещи. Я не заметил, как ослабил хватку на танцовщице, но она каким-то образом внезапно дёрнулась и выскользнула из моей хватки. В тот же миг другая рука схватила меня сзади за волосы и дернула. Боль была невыносимой.

Л

«Я думала, ты никогда не приедешь!» — яростно пробормотала танцовщица.

Рука, схватившая меня, отбросила меня назад, пока я не выгнулся, словно праща, насаженная на артиллерийский мул для метания камней. Осознав, что происходит, я начал реагировать. Волосы отрастают, сказал я себе, и освободил голову. Мне следовало…

Я оставила добрую горсть кудрей, но обрела подвижность. Глаза слезились, но я продолжала брыкаться и брыкаться, пытаясь освободиться.

Разумеется, мужчина, который напал на меня, схватил меня за запястье как раз в тот момент, когда я схватил Селию за руку, чтобы выронить нож. Он стоял позади меня, и я прижал локоть к боку, чтобы отразить его удары. Шквал ударов обрушился на мой позвоночник и почки; затем я услышал, как кто-то ещё вошёл в квартиру. Тем временем девушка потирала синяки и небрежно искала халат, словно мы все были всего лишь мухами, жужжащими у окна. Теперь об остальном позаботятся её телохранители.

Мне удалось освободиться, и я обернулся посмотреть, кто на меня напал. Как и ожидал, я узнал двух чернокожих музыкантов с ужина на Палатинском холме. Тот, кто схватил меня, был старшим: довольно жилистый, энергичный и злонамеренный. Другой, помоложе, был бородатым, мускулистым и имел угрожающий вид. Я попал в серьёзную беду. Именно эти двое проломили голову Валентино и оставили Анакрита умирать. На этот раз на кону была моя жизнь.

«Держи его!» — приказала Селия. Она натянула на голову одежду, но оставила её на шее. Она заплатила этим головорезам достаточно, чтобы быть уверенной, что они убьют ради неё.

И, кроме того, судя по их внешнему виду, можно подумать, что ребятам это занятие нравится.

В этом и заключается очищающее действие музыки. Судя по этим двум, Аполлон был хулиганом.

Комната была слишком мала для нас четверых. Мы стояли так близко, что чувствовали дыхание друг друга. Селия, не теряя присутствия духа, бросилась прямо к руке, державшей кинжал, схватила меня за предплечье и укусила. Остальные тоже бросились на меня, и с тремя противниками в таком тесном пространстве я вскоре был побеждён.

Селия завладела моим кинжалом. Её приспешники грубо обездвижили меня, по одному за каждую руку. Они уже собирались развернуться и ударить меня о стену, когда девушка остановила их протестующим возгласом:

–О нет! Не здесь!

Он был человеком с хорошим вкусом: ему не нравилось видеть мои мозги, разбросанные по его комнате.

Когда меня вели к двери, я запротестовал, хрюкнув:

–Ответь мне только на один вопрос, Селия: если мы обе работаем на Лаэту, почему ты хочешь устранить меня, ради всех богов?

Я проигнорировал двух негодяев, которые на мгновение перестали меня тянуть.

«Потому что ты мне мешаешь!» — не задумываясь ответила Селия.