- Сын, - прошептал Эрик. - У нас сын.

Мне положили его на грудь. Маленький, теплый, мокрый, с темными волосиками и крошечным сердитым лицом. Я засмеялась сквозь слезы.

- Привет, мой маленький.

Но через минуту Талия вдруг замерла. Ее лицо изменилось.

- Подождите.

Эрик поднял голову.

- Что?

Талия посмотрела на меня. Потом на мой живот.

- Миледи… там еще один ребенок.

Тишина.

- Что? - одновременно сказали я, Эрик, Мила и Агата.

За дверью Элиас закричал:

- ЧТО ЗНАЧИТ ЕЩЕ ОДИН?!

Сар восторженно:

- Двойня! Я знал, что эта семья не умеет по одному!

Вторая волна боли накрыла меня так, что я едва не выругалась всеми древними словами, которые знала.

- Эрик, - прошипела я. - Ты виноват.

- Полностью согласен!

Дальше роды прошли быстрее. Через несколько мучительных минут комнату наполнил второй крик. Талия засмеялась.

- Девочка!

Эрик сел на край кровати так, будто ноги его больше не держали.

- Двое, - прошептал он. - Их двое.

Мне положили дочь рядом с сыном. Она была крошечнее, с серебристым пушком на голове и такими недовольными складочками на лбу, будто уже осуждала весь мир за неудобное рождение.

- О, - выдохнула мать. - Луна и море…

Эрик осторожно коснулся пальцем щеки дочери. Девочка тут же схватила его за палец. Он расплакался. Прямо так, без попытки скрыть.

- Здравствуй, маленькая, - прошептал он.

Сын тихо пискнул у меня на груди. Дочь держала палец отца. И я поняла, что мое сердце больше не принадлежит мне. Оно лежало передо мной двумя крошечными теплыми комочками. Элиаса впустили через полчаса. Он вошел осторожно, как в храм. Увидел детей. И заплакал еще до того, как дошел до кровати.

- Двое, - сказал Эрик хрипло.

- Я вижу, - прошептал Элиас. - Богиня…

Он опустился рядом.

- Можно?

Я кивнула. Ему дали мальчика. Элиас взял его так осторожно, будто держал звезду.

- Привет, племянник, - прошептал он. - Я твой дядя. Самый важный…

- Элиас, - устало сказал Эрик.

- Хорошо. Второй по важности.

Мальчик зевнул. Элиас окончательно растаял.

- Он меня признал.

- Он спит, - сказала Агата, улыбаясь.

- Не разрушай момент.

Девочку взяла Мила. Она смотрела на нее так, будто держала чудо.

- Какая крошечная…

Роэн заглянул в дверь, страшно неловкий.

- Можно?

Мила подозвала его. Он подошел, посмотрел на малышку в ее руках и застыл.

- Маленькая, - сказал он.

- Очень наблюдательно, - прошептал Сар с кресла.

Роэн не отреагировал. Он просто положил руку на плечо Милы, а она прислонилась к нему. И в комнате было столько любви, что даже гроза за окнами постепенно стихла. Детей назвали позже. Мальчика - Элиан Альрик, в честь моего отца и отца Эрика. Девочку - Селена Илана, в честь моей матери и королевы Эйры. Когда король Альрик получил письмо, говорят, расплакался так, что Лирия запретила всем входить к нему без стука.

Эрик и Элиас превратились в двух наседок, иного слова для этого безумия просто не существовало. Эрик, наследный принц Эйры, мужчина, переживший башню, заговор и проклятие, мог часами сидеть у колыбели и спорить с младенцем о том, почему нужно спать.

- Элиан, сын мой, сон важен для роста и стратегического мышления.

Младенец кряхтел.

- Он не согласен, - говорила я.

- Он просто еще не понял.

Элиас приходил каждое утро. Иногда раньше завтрака, иногда вообще до рассвета.

- Я просто проверить.

- Ты проверял час назад, - говорила Агата.

- За час многое может случиться.

- Они спали.

- Именно. Подозрительно тихо.

Селена Илана особенно любила хватать его за волосы. Элиас терпел с выражением полного счастья.

- У нее сильная хватка. Будет воином.

Эрик возмущался:

- Ей три недели.

- Никогда не рано замечать талант.

Кайрен объявил себя главным старшим кузеном, хотя формально кузеном не был. Вейла объяснила ему:

- Ты им не кузен.

- Тогда буду королевским почти-кузеном.

Ниоль сказала:

- Я буду главной по игрушкам.

Сар заявил, что к младенцам не подходит.

- Они пахнут молоком, хаосом и будущими проблемами.

Через день мы нашли его спящим у колыбели. Селена Илана держала его хвост.

- Это не привязанность, - пробормотал он, не открывая глаз. - Это тактическая позиция.

Мила тем временем открыла ателье. Я помогла ей выбрать помещение в верхнем Ольцеге - светлый дом у площади, с большими окнами и видом на море. Дом сам подарил ей первый набор серебряных игл, которые не ломались и сами находили потерянную нитку.

- Это слишком много, - сказала Мила, стоя посреди будущего ателье.

- Нет, - ответила я.

Она провела рукой по деревянному столу.

- Я всю жизнь шила для других в чужих домах. А теперь…

- Теперь твой дом здесь.