- Мать всегда хочет быть рядом, когда ее ребенку больно.

Я наклонилась и положила голову рядом с ее рукой.

- Сейчас ты рядом.

Она гладила мои волосы слабыми пальцами.

- Теперь всегда.

Но мир не мог долго оставаться тихим. Темные драконы прибыли через две недели после пробуждения родителей. Их корабли появились у горизонта на рассвете. Черные паруса. Красные знаки. Драконьи фигуры на носах, вытянутые, хищные. Пять кораблей. Не армия, но достаточно, чтобы напомнить: прошлое не исчезло. В Ольцеге ударили колокола. Я стояла на балконе, глядя на море. Эрик сразу оказался рядом.

- Это они?

Элиас вошел следом, уже в боевой одежде.

- Темные драконы.

Сар запрыгнул на перила.

- Ну конечно. Стоило людям немного расслабиться, как прилетают чешуйчатые исторические проблемы.

Арвена подтвердила:

- Это потомки тех домов, что участвовали в нападении. Но не все дети несут вину отцов.

Элиас сжал кулаки.

- Они сожгли наш двор.

- Их предки, - тихо сказала мать из кресла у окна. - И среди них были те, кто пытался остановить бойню.

Отец, бледный, но упрямый, сидел рядом.

- Надо выслушать.

Я резко повернулась.

- Вы хотите устроить переговоры?

- Я хочу знать, пришли они продолжить старую войну или похоронить ее.

Эрик кивнул.

- Мирный договор с драконами защитит Ольцег лучше, чем победа в одной битве.

Мне не хотелось мира, потому что внутри все еще жила девочка, которую били драконы, женщина, которую называли пустышкой, и наследница народа, едва не уничтоженного из-за чужой жадности. Но я была не только своей болью, потому что я была Лиараэль Веларис. И если мой народ проснулся, я не могла первым делом подарить ему новую войну.

- Хорошо, - сказала я. - Выслушаем.

Драконы высадились в порту без оружия в руках. Их было двенадцать. Во главе - женщина с темной чешуей на висках, черными волосами и глазами цвета расплавленного янтаря. Она шла прямо, но не гордо. Скорее тяжело, словно каждый шаг был признанием. На площади у порта собрались люди Ольцега и Велунари. Эрик стоял справа от меня, Элиас - слева. За нами - Роэн, Мила, Агата, Сар, Арвена и стража. Женщина-дракон остановилась и опустилась на одно колено. Все ахнули.

- Я Моргаэль из дома Ночной Чешуи, - сказала она. - Мои предки пришли сюда с огнем. Я пришла без него.

Элиас был неподвижен.

- Зачем?

Она подняла глаза.

- Просить прощения, если оно возможно. И мира, если прощение невозможно.

На площади стало тихо. Моргаэль продолжила:

- После падения Лунного Двора наши дома были прокляты собственной победой. Земли иссохли. Дети рождались с больной чешуей. Магия огня стала пожирать своих носителей. Мы долго лгали себе, что это кара ваших богов. Теперь знаем: это был разрыв равновесия. Мы украли то, что не могли удержать.

Один из старых Велунари в толпе зашипел:

- И теперь пришли просить исцеления?

Моргаэль закрыла глаза.

- Нет. Просить права попытаться исправить прошлое. Если ваш народ отвергнет нас, мы уйдем. Но мы больше не хотим войны.

Я почувствовала, как рядом напрягся Элиас. Он смотрел на нее, и в его глазах боролись мальчик у огня, принц пробужденного народа и мужчина, который учился быть королем.

- Вы не получите прощения одним поклоном, - сказал он наконец.

- Знаю.

- Не получите доверия одним договором.

- Знаю.

- Многие из наших людей, проснувшись, увидели лица своих убийц в ваших чертах.

Голос Моргаэль дрогнул.

- Знаю.

Элиас выдохнул. Я взяла его за руку. Он посмотрел на меня. Я тихо сказала:

- Прощение не отменяет памяти. Но война украдет будущее.

Он закрыл глаза. Потом обратился к площади:

- Мы не забудем. Но Лунный Двор проснулся не для того, чтобы снова стать могилой. Мы выслушаем условия мира.

В тот день договор не подписали, а только начали говорить, но даже это уже было чудом. Через неделю в верхнем зале Ольцега был заключен первый мирный договор между Велунари и домами Темных Драконов. Драконы признавали вину предков, отказывались от притязаний на корневую магию, открывали архивы о нападении, возвращали артефакты, украденные из Лунного Двора, и отправляли своих целителей учиться равновесию без насилия. Велунари не даровали полного прощения, но давали шанс. Когда Моргаэль подписала договор кровью и серебряной печатью, Арвена сказала:

- Мир начинается не тогда, когда исчезает боль. А тогда, когда боль перестает выбирать за нас.

Я запомнила эти слова. Потому что вскоре мне пришлось применить их к собственному прошлому.

Дрейк Ашфорд приехал через три дня после драконьего договора. Я узнала об этом от Роэна. Он вошел в кабинет, когда я обсуждала с Милой открытие будущего ателье.

- Миледи. У ворот Дрейк Ашфорд.