Король Альрик не мог говорить долго, каждое слово явно давалось ему с трудом, но он все же улыбнулся сыну такой тихой, усталой улыбкой, что даже каменные стены зала словно стали мягче.

- Я жив, - прошептал он едва слышно. - Благодаря вам.

Королева Илана закрыла лицо ладонью, и по ее щекам потекли слезы, которых она больше не пыталась скрыть.

Лирия снова заговорила, стараясь держаться спокойно, хотя голос у нее дрожал от пережитого:

- Он еще очень слаб, Эрик. Ему понадобится время, много времени, чтобы восстановиться, но проклятие ушло. Морвейн признался частично, хотя, конечно, пытается спасти остатки своей шкуры. Его сторонники еще торгуются и делают вид, будто ничего серьезного не произошло, но после пробуждения короля их голоса стали куда тише.

Сар рядом со мной довольно фыркнул и с важным видом произнес:

- Ничто так не портит заговор, как внезапно выжившая жертва, особенно если эта жертва еще и король.

Эрик прикрыл глаза, и на его лице отразилось такое глубокое, почти болезненное облегчение, что у меня самой защипало глаза. Он держался слишком долго, слишком яро, слишком гордо, и теперь эта броня начала трескаться прямо на моих глазах.

- Спасибо, - прошептал он, не сразу понимая, кому именно адресованы эти слова: Лирии, отцу, судьбе или всем нам сразу.

Лирия устало улыбнулась ему.

- Не мне одной. Благодари свою лунную принцессу, ее брата и всех странных людей, которых ты каким-то невероятным образом умудрился собрать вокруг себя.

Кайрен, стоявший рядом со мной, тут же расправил плечи и с гордостью заявил:

- Я ведь говорил, что Лиара умеет светиться. Просто взрослые не всегда сразу понимают очевидные вещи.

Король Альрик попытался рассмеяться, но смех оборвался кашлем, и королева Илана тут же строгим взглядом велела всем замолчать, будто одним только материнским и королевским приказом могла удержать его от лишнего напряжения.

В следующий миг изображение дрогнуло, свет на воде распался на серебристые искры, и связь оборвалась.

Эрик остался стоять неподвижно, глядя в чашу источника так, словно боялся, что увиденное окажется сном и стоит лишь моргнуть - все исчезнет.

Потом он резко повернулся ко мне и обнял так крепко, будто я была единственным берегом, до которого он смог доплыть после долгой, страшной бури.

- Он жив, - произнес Эрик глухо, уткнувшись лицом в мои волосы.

- Он жив, - мягко повторила я, обнимая его в ответ.

- Я почти боялся поверить, что это возможно, - сказал он, и его руки дрогнули на моей спине. - Лиара, он действительно жив.

- Действительно жив, любимый, - прошептала я, и только после этого поняла, какое слово сорвалось с моих губ.

Эрик замер.

Я тоже замерла, чувствуя, как сердце вдруг забилось так громко, будто весь зал источника мог услышать его предательский стук.

Кажется, я впервые назвала его так вслух.

Медленно, очень осторожно он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза. В его взгляде еще стояли тени пережитого страха, но рядом с ними уже рождалось что-то светлое, теплое и невозможное для прежнего Эрика.

- Повтори, - тихо попросил он.

Я тут же попыталась сделать вид, что ничего особенного не произошло.

- Даже не подумаю.

- Лиара, - произнес он с той мягкой настойчивостью, от которой у меня предательски потеплели щеки.

- Ты прекрасно все слышал.

- Я был в состоянии сильнейшего эмоционального потрясения, поэтому мое сердце требует подтверждения.

Я улыбнулась сквозь слезы и сдалась, потому что в этот миг сопротивляться ему было совершенно невозможно.

- Любимый.

Эрик поцеловал меня.

Не так, как на корабле, где между нами горели страх, отчаяние и жадное желание успеть сказать друг другу все, пока мир снова не рухнул. Теперь его поцелуй был другим - глубоким, нежным, осторожным и одновременно таким полным облегчения, что мне показалось, будто весь зал источника стал теплее, а серебристый свет вокруг нас засиял мягче.

Сар демонстративно отвернулся, вздернув нос с видом существа, которое вынуждено наблюдать за несовершенством человеческой природы.

- Люди, - протянул он с трагической усталостью. - У вас снова влажные лица, дрожащие губы и совершенно непрактичное стремление прижиматься друг к другу в самый неподходящий момент.

Кайрен поморщился и на всякий случай прикрыл глаза ладонью.

- Фу. Это теперь долго будет продолжаться?

Мила тихо наклонилась к нему и шепнула:

- Просто смотри в сторону, маленький мудрец, и делай вид, что изучаешь архитектуру зала.

Талия, не скрывая улыбки, добавила:

- И запоминай: примерно так выглядят взрослые, когда пережили слишком много ужаса, слишком много стресса и наконец получили право немного выдохнуть.

Кайрен задумался, потом с очень серьезным видом покачал головой.

- Я, пожалуй, не хочу взрослеть. Слишком много странных правил, слез и поцелуев.

Сар одобрительно кивнул, словно услышал величайшую истину мироздания.