С Яной. Ольгой Игоревной. Олегом Вячеславовичем. Моей мамой. Не могу об этом не думать.

— Ничего неожиданного.

Ответ не внушает доверия. Уверена, для моей мамы всё закончится весьма плачевно. Что закономерно, наверное...

— Ты знал, что однажды всё посыплется?

— Даш…

Окликает как-то аккуратно и заботливо. Гладит бедро, целует висок. Дарит пусть и не абсолютное, но ощущение правильности в сделанном выборе.

Мир выбрал меня. А я его. Так и должно было быть.

— Предполагал, — продолжает дальше. — Знаешь такую пословицу: если секрет знают больше, чем двое, это уже не секрет?

Киваю, вдыхая родной запах. Прижимаюсь к шее губами. Разве можно быть настолько замечательным? Самым-самым?

Мир презирает отца за обман, видит ошибки и никогда не поступит так же. В этом плане мне с ним очень и очень повезло.

— По возможности выдохни. Ты никак не можешь повлиять на ситуацию.

— Не могу.

— Тогда смысл изводить себя? — вздёргивает плечами. — Через месяц-другой проблема сойдет на нет. Все остынут и забудут, в том числе и Янка — капризная папина дочь.

Я не уверена, что Ратмир и сам верит в то, что говорит, но отчаянно ловлю каждое его слово и даже улыбаюсь краешками губ.

Невероятно хорошо, что мы есть друг у друга. Иначе бы я не знаю, как пережила этот сложный день.

До вечера нам удается не возвращаться к теме и заниматься своими делами.

Мы даже выходим на прогулку несмотря на состояние Мира.

Берём напрокат электросамокаты, гоняем по парку. Позже заглядываем в супермаркет, где покупаем всё необходимое.

По плану приготовление совместного ужина, лечение, обработка швов и прием антибиотиков. Я тщательно слежу за графиком.

Вымыв руки, занимаюсь салатом, пока на гриле запекается рыба.

— Даш, дашь?..

Мир играет бровями, переодеваясь в домашнюю одежду и сверкая обнаженным торсом. Манит к себе. На стресс все реагируют по-разному. У кого-то падает уровень либидо, а у кого-то наоборот.

— Нет, не проси, — смеюсь в ответ.

— Я готов даже из жалости... На полшишечки...

Телефонный звонок перерывает непринужденную болтовню и заставляет сердце застучать в два раза чаще несмотря на то, что мобильный — не мой.

Ратмир смотрит на экран и шумно выдыхает.

Между бровей появляется глубокая складка, улыбка растворяется, как и хорошее настроение.

— Я отойду, — предупреждает меня.

Балконная дверь хлопает. Я беру нож и наблюдаю, как подрагивают руки.

Началось.

Надо было позвонить матери и спросить: «Как дела?», но я так и не нашла в себе сил для этого. Впрочем, она тоже не захотела или не смогла.

Проходит две минуты. Пять. Десять.

Рыба доходит до уровня готовности.

Я беру большие тарелки и украшаю блюдо веточками укропа и дольками лимона. Получается красиво, но к горлу подкатывает тошнота.

На пятнадцатой минуте Мир возвращается в комнату, и мой взгляд впивается в его лицо, ища в глазах или мимике признаки катастрофы.

— Даже закурить захотелось, — озадаченно произносит, упираясь ладонями в спинку кресла.

Я выключаю гриль, снимаю фартук и подхожу ближе, чтобы не пропустить ни единого слова информации.

— Отец знает о нас. Мать знает о любовнице отца. Янка впервые услышала и о том, и о другом. Дома невъебенный переполох, — качает головой Мир. — Я проедусь туда ненадолго...

Мои пальцы автоматически цепляются в мужские запястья, что абсолютно бессмысленно.

Так или иначе придется решить некоторые вопросы. И лучше бы рано, чем поздно.

Глава 49

***

Ратмир появляется дома глубокой ночью — взвинченный, молчаливый и до невозможности серьезный.

Тело твёрдое, как камень. Нервы натянуты до предела. Я боюсь до него дотронуться, не говоря уже о чем-то большем.

Следую по пятам, предлагая успокаивающий мятный чай и улавливая каждую его отрицательную эмоцию. Боюсь спрашивать и надоедать, но Мир рассказывает сам, после того, как мы быстро и жадно занимаемся сексом.

Во время семейных разборок Ольге Игоревне стало плохо. До такой степени, что она не сумела самостоятельно дойти до кареты скорой помощи, и пришлось использовать носилки.

В стационаре удалось стабилизировать состояние с помощью капельниц, но это абсолютно не дает гарантий на будущее. Всё настолько шатко, что в любой момент может измениться не в лучшую сторону.

Уснуть удается не сразу. Я мысленно молюсь, как учила меня бабушка. Мир то задумчиво пялится в потолок, то часто ворочается. Единственное, что я могу для него сделать, — просто быть рядом и поддерживать. Не обязательно словами. Для начала — своим присутствием и пониманием.

Вся семья Авдеевых против нас, а мать наверняка больше не считает меня такой уж милой, как изначально. Это ранит, но мы справимся. Обязаны.

— По возможности подыщи для нас новую квартиру, — просит Ратмир, собираясь на работу в автомастерскую.

Я вытягиваю губы буквой О, вяло складывая еду в контейнер.