Технически кофейный киоск находился в библиотеке Саззалло, но поскольку библиотека Аллена была соединена со старым зданием при постройке, все, кто здесь работал, считали их одним и тем же.

Бастиан потянулся к дверной ручке и открыл дверь, пропуская меня в коридор впереди себя.

— Потом можем вернуться сюда и заняться делом.

Я покосилась на него, уловив двойной смысл.

— Мне нужно разобраться с этими запросами на перевод.

— Я буду вести себя прилично, — сказал Бастиан, закрывая дверь. — Обещаю.

Я изучала его прищуренными глазами, взвешивая его искренность, но тепло, разлившееся в моей груди, когда я смотрела на него, и когда он смотрел на меня, ни за что не заставило бы меня его прогнать. Качая головой и тихо смеясь, я повернулась и пошла по коридору.

Бастиан поймал мою руку, поравнявшись со мной, переплетая свои пальцы с моими.

Сердце пропустило удар, и я глянула вниз на наши соединенные руки, борясь с инстинктом отдернуть. Я не привыкла к такой легкой близости. Но его рука была слишком приятной, слишком сильной и уверенной, чтобы отпустить.

Поэтому я одарила его легкой улыбкой, и мы продолжили путь.

Глава 8

— Я не собираюсь допытываться, — сказал Бастиан, и его слова разрезали напряжение, сгущавшееся вокруг нас тем сильнее, чем дольше мы молча сидели друг напротив друга за крошечным столиком в кофейне Саззалло.

Застыв на стуле, я смотрела на пластиковую крышку кофейного стакана, которую сжимала в пальцах.

— Но если ты хочешь поговорить, — добавил он, — я здесь.

Я глянула на Бастиана и слабо улыбнулась.

— Не хочу тебя шокировать, — уклонилась я от ответа.

На его щеке появилась ямочка, а губы изогнулись в кривоватой усмешке.

— Невозможно.

Я вздохнула и откинулась на спинку стула, сосредоточившись на стакане и медленно поворачивая его на столе круг за кругом, кончиками пальцев.

— Я была подростком-матерью, — сказала я, снова глянув на Бастиана, всего лишь короткий взмах ресниц, прежде чем вернуть взгляд к стакану. — Мне было пятнадцать, когда я, ну, в общем, кое-что произошло, и я осталась одна на улице.

Мой голос приобрел пустой оттенок, пока я вспоминала то, о чем отказывалась думать годами.

— Группа мальчиков приютила меня. — Я глубоко вдохнула, затем исправилась. — Группа мальчиков приютила меня. — Снова я взглянула на Бастиана. Его потемневшее выражение сказало мне, что он уловил неприятный подтекст за моей поправкой. — Они, строго говоря, не принуждали меня, — сказала я, возвращая внимание к стакану. — У меня был выбор, и я выбрала еду, кров и относительную безопасность, которые они предлагали в обмен на… ну, ты знаешь.

Я обдумывала следующие слова. После глубокого вдоха и выдоха я продолжила.

— Один из них отличался от остальных, — сказала я. — Уэс. Он заступался за меня, и он был крупнее и старше других парней, злее по отношению к ним, но не ко мне, — так что они отступили. — Призрак улыбки коснулся моих губ. — Мы влюбились друг в друга. Но мы были глупыми детьми, так что, конечно, я забеременела. — Я замолчала, закрыв глаза и делая дрожащий вдох.

Когда я снова открыла глаза, я посмотрела на Бастиана, но взгляд поплыл мимо него, к стене. В прошлое.

— Уэс убедил меня оставить его, ребенка. Мы собирались выбраться оттуда, построить новую жизнь. — Глаза защипало от подступивших слез, ноздри раздулись.

— За месяц до родов была драка из-за какой-то ерунды. — Я покачала головой, горько усмехнувшись. — Я даже не помню уже, из-за чего. — Я проглотила новый прилив горя. — Остальные… Они убили Уэса и вышвырнули меня на улицу. Ему было едва восемнадцать, и он только начинал налаживать свою жизнь. Такая гребаная потеря.

— Буквально вышвырнули за дверь на восьмом месяце беременности, — пояснила я. — Падение повредило плаценту и вызвало преждевременные роды, и я ковыляла по тротуару, пока какой-то добрый незнакомец не заметил кровь, пропитавшую мои джинсы, и не вызвал скорую.

Я моргнула, и слезы покатились по щекам.

— При родах были осложнения, отсюда и шрам после кесарева сечения, но с ребенком все было хорошо. — Я дрожаще улыбнулась. — Мальчик. — Подбородок задрожал.

Это было облегчением, потому что мальчик родился бы человеком, а девочка стала бы живым вампиром. Только девочки рождались вампирами, тогда как любого человека королева вампиров могла превратить в нежить.

— Социальный работник объяснил мне, какие у меня есть варианты, как я могу оставить его, но мне было семнадцать, и я была совсем одна… — Не говоря уже о том, что за мной охотились убийцы-оборотни.