Я точно знаю, что недавно колдун снова чары накладывал, он сам этих тварей… боится. Наверное, и исчез из замка куда-то, потому что почувствовал, что скоро самуханах подует. Он его всегда заранее чувствует, — уверенно заявляет женщина.

В этом месте у меня от лица отливает вся кровь, и я застываю: ничего Варбрель не почувствовал. Ему помогли «исчезнуть»… Я и помогла. Но в замке пока не догадываются, что колдун больше не вернется.

— Так что грагулы никак не должны были попасть внутрь, — Маана отводит от меня взгляд.

— Но попали, да? — не спрашиваю, а утверждаю. Я их внутри не видела, конечно. Мне этого ужаса снаружи хватило. Но гостиная на первом этаже… Кто-то же ее разнес.

Маана кивает.

— Кто-то открыл входные двери. Грагулы залетели внутрь, а вы… Вы зачем-то вышли из комнаты, мадам! — женщина вдруг бросает на меня возмущенный взгляд. — Поэтому и попали в беду. Хорошо, что господин эр Драгхар появился так вовремя!

Нет, ну отлично! Никто ничего мне не объяснил, не предупредил, что делать можно, а что нельзя... Бросили меня тут одну, и я еще и виновата! Хорошо, что, когда я вылезла из-под одеяла, кто-то уже расправился с этими тварями. Какой-то эр Драгар, кажется.

Ох, теперь вы мой герой, неизвестный мне господин!

Но все равно! Что, если бы я не просидела все нападение под одеялом? Была бы я смелой героиней, вышла бы из комнаты и как раз грагулам на обед попала.

Меня аж передергивает, стоит представить эту картину. Как хорошо, что я излишней смелостью не страдаю!

— Мадам не виновата! — неожиданно встает на мою защиту Пятница. — Мадам никто не объяснил. Не предупредил! Это я виновата — я забы-ы-ыла!

Тинка снова падает на пол в рыданиях, а я устало произношу:

— Ладно, проехали. Считаем, что это просто несчастливое стечение обстоятельств. Тем более что никто не пострадал в итоге.

Маана с облегчением выдыхает, а Маргарита снова бухается на колени рядом с дочерью. Начинает биться об пол лбом и приговаривать:

— Спасибо, спасибо, мадам! Вы такая добрая! Вы такая красивая! Смелая, сильная, мужественная… Спасибо!

Закатываю к потолку глаза: ну, реально, театр абсурда в натуральную величину!

Командую продолжающей отбивать лоб тинке:

— Маргарита, бери Пятницу, и идите куда-нибудь успокаиваться. Подальше от меня! Маана, помоги им.

— Живо! — рявкаю, видя, что меня никто не слышит. Если они сейчас не оставят меня одну, я их покусаю. Тогда грагулы им ангелами небесными покажутся по сравнению со мной.

Оставшись одна, несколько минут таращусь в потолок. Потом решаю встать и пойти помыться: водные процедуры всегда помогают мне успокоиться.

Наполняю ванну. Добавляю туда побольше пены и ароматических масел. Сбрасываю одежду и со стоном удовольствия погружаюсь в воду — блаженство!

Даю себе команду ни о чем не думать. Ни о грагулах, чудом не сожравших меня. Ни о том, что кто-то специально открыл им двери, зная, что в здании осталась только я. И о чудовище, в лапах которого я потеряла сознание, тоже запрещаю себе думать.

О чудовище особенно не хочется вспоминать, сама не знаю почему.

Однако очень скоро приходится начать думать. Да еще как приходится — на плече, в том месте, где остались отметины от когтей, кожа начала болеть, чесаться и опухать. Ой-й, неужели чудовище мне инфекцию какую-то занесло?!

Глава 21. Воскресенье – замечательный день. Жаль, напрочь испорчен наступающим понедельником

Аделаида Вяземская, несколько часов спустя

— Что это такое, господин Авиценна? — спрашиваю со страхом.

Вытягиваю шею, пытаясь рассмотреть свое плечо там, где раньше детям ставили прививки от оспы. Помнится, у моей мамы в этом месте была неровная некрасивая отметина. У бабушки тоже была.

Меня такая участь миновала: в моем детстве этими отметинами детей уже не «украшали».

Но сейчас здесь у меня появилось красное пятно, размером как рублевая монетка. Кожа в этом месте все время чешется, и такое ощущение, что под ней что-то шевелится. Что-то живое...

В общем, ужас. Неприятно и страшно, что я подцепила что-то экзотическое и наверняка неизлечимое.

Авиценна приближает глаза к моему плечу, долго смотрит на воспаление. Потом недоуменно разводит пухлые двухлоктевые руки в стороны:

— Первый раз такое вижу, мадам.

— Ну а вы что скажете? — я поворачиваюсь ко второму доктору. Его я нарекла Парацельсом, уж очень это тоскливое имя гармонирует с его унылой худой фигурой и тусклым голосом.

Парацельс поправляет на носу очки и тоже отрицательно качает головой:

— Никогда раньше не видел воспалений такого рода, мадам. Единственное, могу предложить вам мазь, смягчающую зуд и красноту.

— Ладно, будем наблюдать, — решаю после некоторых раздумий.

Доктора уходят, а я начинаю прислушиваться к своим ощущениям. Не знаю, что за гадость я подцепила, но никаких других симптомов, кроме локального дискомфорта на плече у меня не наблюдается. Ни головокружения, ни слабости, ни повышенной температуры…