— У вас перчатка дымится, — сорвалось с моих губ ошалело.

Она ведь и правда задымилась. За считаные мгновения. Очень скоро не только усилился характерный запах палёной кожи, разбавившись алыми искрами, но и моя неврастения сменилась откровенной паникой.

Ещё бы мне не запаниковать!

У него ж рука самовозгоралась!

Та самая, что удерживала мою.

Перчатка плавилась и тлела на глазах с ужасающей быстротой. К тому моменту, как сам мужчина обратил на это внимание, лишь жалкие кусочки оставались целыми.

Кошмарище!

Руку мою он всё-таки отпустил. Сразу, как только выругался. На совершенно непонятном мне языке. Но то, что именно выругался, я очень хорошо разобрала. По интонации. А спустя пару мгновений выругалась уже сама. Он тоже едва ли понял. Да нам обоим не до того стало. Алые искры вспыхивали огоньками и растворялись в воздухе, в то время как мужская ладонь выглядела просто ужасно!

— Вам нужно к целителю, — спохватилась, заново обхватив его пальцы.

Опрометчивый поступок с моей стороны, если учесть, что случившееся самовозгорание вполне могло и повториться с куда более плачевным результатом, в другой раз задев и меня саму. Но я ж цела и невредима. А он тут по-любому страдает.

Император, к слову, и в самом деле страдал.

В том числе временным отсутствием мозгов.

У себя самого или же у меня — я так сразу не определила. Но стоило мне коснуться его на этот раз обеими руками, как он отдёрнулся. Правда, не учёл, что я его уже надёжной хваткой держала.

Если и собрался сбежать, фигушки!

Я вцепилась лишь крепче, чтобы как следует разглядеть весь масштаб полученных им повреждений. А заодно понять, как так вообще вышло. Ну и помочь в меру своих возможностей. Первую медицинскую помощь я оказывать умею. На специальные курсы даже ходила. Не учла только, что в моей помощи он если и нуждался, то вида подавать совершенно не хотел. Выругался повторно. И куда громче. А потом так же внезапно вдруг взял и успокоился. И мало того, что успокоился. Уставился на меня с нескрываемым интересом. Мне и самой тоже любопытно было. Наблюдать за тем, как по сильной горячей руке расползаются чёрные вены. А тщательно выискиваемых мной ожогов нет ни одного.

Мне что, всё показалось?

Если перчатка сгорела, значит, ожоги должны быть!

Если только император у нас не огнеупорный…

Неспроста ж дракон?

И…

Млин, точно!

Видимо, всё дело в этом. Я ведь почти забыла, что он не совсем человек, обманулась его внешним видом.

Ну и ладно!

Пусть сделает скидку. Я вживую дракона вообще-то впервые вижу. Трогаю — тем более.

А ничего такой…

Правда, горячий. Чем дольше за него держалась, тем отчётливее становилось ощущение, что у него температура тела ползла всё выше и выше. Вместе с тем как чернота по его проступившим венам растекалась всё шире и шире, дальше и дальше, до самых кончиков пальцев. Затем и вовсе перекинулась ко мне!

Что за?..

Руки я моментально отдёрнула!

Жаль, император, кажется, вошёл во вкус.

— Больно? — полюбопытствовал подозрительно ласково с ноткой коварства.

И да, за руку сам меня опять схватил!

До такой степени крепко, что не вырвешься.

— Н-н-н-нет… — выдавила из себя честно.

Куда больше была занята тем, что в непроходящем шоке пялилась на наши вновь сцепленные пальцы и поползшую по нашим венам черноту. Тем более что боли и впрямь не было. Разве что кончики пальцев щекотно покалывало. В любой другой ситуации я бы, может, и улыбнулась от этого чувства. Но очень уж знатно напрягала сама картина того, как кровеносная система моего организма постепенно меняет свой цвет, проявляясь как на демонстрационных рисунках по человеческой анатомии.

— Хорошо, — со всей своей императорской важностью принял мой ответ император Неандера.

Что он во всём этом хорошего нашёл, лично мне было совершенно непонятно. Но уточнять не стала. Мало ли, обидится ещё. У него ж своеобразная и очень тонкая душевная организация, судя по недавним событиям и тем же историческим хроникам про драконий род.

— А если так? — спросил следом.

Отпустил. Стянул с себя вторую перчатку. И меня за руки опять взял. Алые искры, до сих пор непонятно откуда берущиеся, вспыхнули вокруг нас, вынуждая зажмуриться.

— И так нет, — вновь взглянула на него.

Происходящее напоминало какой-то любительский эксперимент. И я тут точно подопытная.

А ещё…

Мы ж вообще ни разу не в уединённой лаборатории!

Среди целой толпы!

О которой я только в этот момент запоздало вспомнила, опасливо покосившись в сторону.

Прифигела вдвойне!