— Здравствуй, моя дорогая госпожа — произносит Амайя. Они с мужем держат пекарню неподалёку отсюда. — Я так сожалею о вашей утрате — едва слышно произносит она, будто боится моего гнева. Амайя выглядит на тридцать пять, но я не знаю, сколько ей на самом деле лет. Обычно на ней всегда светло-серое платье и коричневый фартук, а на лице и волосах мука. Пахнет Амалия топлёным молоком и свежеиспечённым хлебом. 

Но только не сегодня. 

Сегодня на ней тёмные штаны и рубашка, поверх которых потёртый клеёнчатый плащ, а в руках стопка вещей. 

— Я бы хотела вас угостить, чтобы хоть как-то облегчить боль — он кивает в сторону моего магазина — Да только я всё, что мы за две ночи испекли, уже упаковала. 

— Куда упаковала? — спрашиваю я 

— Так, мы, госпожа собираем людей, одежду и еду в помощь пострадавшим от нападения орков. Сегодня вот опять несколько повозок выедут туда. 

Она говорит что-то ещё, но я вдруг ощущаю, как тучи надо мной рассеиваются, когда в голову мне приходит совершенно сумасшедшая идея.

— Могу я помочь тебе со сборами? — спрашиваю, когда Амайя замолкает. — Хочу отвлечься. 

— Понимаю, — кивает она несколько раз, а затем растерянно смотри на вещи в руках. — Ну… пойдёмте. — пожимает плечами и разворачивается. 

Я натягиваю капюшон и следую за ней вдоль дороги. 

— Ты знаешь, что случилось с моим магазином? — спрашиваю я, и Амайя напрягается. 

На вопрос мой долго не отвечает. Качает головой и поджимает губы, а вот щёки её предательски розовеют.

— Здесь я однажды вашу свекровь видела. Вероятно, она забыла запереть дверь, а это и повлекло за собой. Ну вы знаете. Я просто однажды утром обнаружила, что там погром… — тяжело вздыхает Амайя, и мы проходим между домами во дворы. До меня доносятся крики и смешки. — Я было возмутилась, когда она принялась ваши зелья просто так раздавать. А она — Амайя вдруг останавливается и разворачивается ко мне, в глазах слёзы стоят, а на губах улыбка странная — Она сказала, моя госпожа, что вы умираете! Что недолго вам осталось!  — вскрикивает она  — Я тогда два часа рыдала о вас. А вы теперь здесь! И живая! — несдержанно всхлипывает она, и вижу, что с трудом сдерживается, чтобы не бросится мне на шею. Тепло так становится, что самой улыбнуться хочется — Вы всегда были добры и приветливы и никогда-никогда не смотрели свысока, хоть ваш муж и сам генерал Его Величества. 

— Не время мне умирать, Амайя — посмеиваюсь я — дел ещё у меня полно. 

Например, выбраться из города. А затем во что бы то ни стало найти способ, чтобы отомстить своей свекрови. 

Уж очень не хочется в вопросах возмездия уповать на Богов Покровителей. Видно, что справедливости от них не дождаться, а вот я эту справедливость непременно восстановлю. 

— Вы хотите со сборами помочь или отправиться с нами до места прорыва? Места уже среди нас нет, но если мы скажем, что вы жена генерала Айрона Вотерфор.

— А что, если мы об этом не будем говорить? — перебиваю я Амайю и она низко опускает брови. Снова останавливается — Давай скажем, что я лекарь и знаю, что моя помощь там придётся очень кстати. 

— А почему бы нам не сказать о вас правду? Генерал вас потребует вернуться? Потому что вы ещё не восстановились? Может, не стоит так собой рисковать? Вы и бледная ещё и блеск в глазах былой совсем потух. 

— Верно, ты отметила, Амайя. Айрон меня снова домой вернёт, а у меня душа на части рвётся там, где мне всё о моей потере напоминает. Я полезной хочу быть, понимаешь? Делом занятой, а мой магазин — теперь сплошные руины. Разве я отвлекусь от своей беды, восстанавливая его? 

— Ох, моя госпожа, вас ведь большая часть солдат в лицо знает. Они о прибытии вашем сразу генералу и доложат. — вижу, как тяжело Амайи принять верное решение. 

Должно быть, она боится гнева Айрона. 

— То, что случится на месте прорыва, будет моей ответственностью. Айрон обрушит свой гнев на меня. Не на вас. А солдат, что меня узнают, я возьму на себя. Помоги мне отвлечься, Амайя  — произношу я, и она немного подумав кивает. 

Мы проходим во двор, где вовсю кипит работа. Около пяти женщин и десяти мужчин занимаются сбором вещей и провизии. Слаженно набивая повозки и тем и другим. Я с трудом включаюсь в работу. Мокрые волосы неприятно липнут к лицу и шеи, как и взгляды некоторых из собравшихся. Амайя рассказывает мне о том, что орки напали на небольшой городок, где слишком много пострадавших. Некоторых через порталы отправляют в соседние королевства, а кого-то лечат прямо там. Потому они и собираюсь продовольствия, одежду, одеяла и даже палатки, чтобы укрыться от ночной прохлады и ветра. 

Сердце стучит в груди, пойманной птичкой, волнение заставляет сходить с ума, и когда вещи, коробки с едой оказываются погружены, ко мне подходит недовольный мужчина с грубоватыми манерами. Я никогда прежде его не видела здесь, в общем-то, и не была обязана знать каждого горожанина в лицо. Как и он меня.

Я поведала ему, что могу лечить даже самые тяжёлые раны, в чём, собственно, ни разу не обманула. И показала ему свой скудный арсенал из лекарственных зелий и трав. А он, покачав головой, отказался меня брать с собой.