«Вот украденный шарик; не дайте Фалько узнать!», подталкивая друг друга.

«Авл! Мне следовало бы рассказать об этом несколько часов назад, ты очень полезен».

Пока я шла за фонариком, сапогами и верхней одеждой, малыш снова жалобно заплакал. Елена вскочила и вдруг заявила, что идёт с нами.

«О нет!» — воскликнул её брат. «Фалько, ты не можешь этого допустить».

«Тише, успокойтесь. Кто-то должен держать фонарь, пока мы ищем».

«А что, если мы столкнёмся с проблемами? А что, если нас кто-нибудь обнаружит?»

«Мы с Еленой можем упасть на землю в страстном клинче.

Мы будем двумя влюблёнными, которые встречаются в лесу. Идеальное алиби.

Элиан был в ярости. Он никак не мог смириться с мыслью о том, что я занимаюсь любовью с его изящной сестрой, и меньше всего потому, что справедливо чувствовал, что ей это нравится. На людях я отдала ему должное за некоторый опыт, и он, конечно же, разыгрывал из себя светского человека, хотя, насколько я знала, он всё ещё был девственником.

Хороших девушек его возраста будут сопровождать, он будет бояться болезней, если заплатит за свои развлечения, и если он когда-нибудь посмотрит на матронных подруг своей матери, чтобы узнать о её небольшой измене, из поколения в поколение, они расскажут об этом только его матери. Сыновья сенаторов всегда могут наброситься на своих домашних рабынь, но Элиану не хотелось бы потом встречаться с ними взглядами.

К тому же, они расскажут и его матери.

Он стал крайне напыщенным. «И что же мне остаётся, Фалько?»

Я мягко улыбнулся. «Ты извращенец, подглядываешь за ногой из-за дерева, Авл».

XXIX

В Риме есть свои густые ночные мраки. Хотя это совсем не похоже на открытую местность. Я бы чувствовал себя в большей безопасности в узких извилистых переулках, неосвещенных дворах и колоннадах, где все фонари были потушены проходящим мимо грабителем. В Британии даже звёзд, казалось, стало меньше.

Мы двинулись по служебной дороге вокруг дворца, осторожно поднявшись по восточной стороне, а затем вдоль северного крыла, мимо охраняемого склада. Идти по асфальтированной дороге было легче, чем спотыкаться на территории, полной грязи и смертельных ям. Молодой лисёнок издал душераздирающий крик из близлежащих зарослей. Уханье совы было похоже на тревожный сигнал, подаваемый человеком-преступником скрывающимся друзьям. Разносились тревожные звуки.

«Мы сошли с ума», — решил Элиан.

«Вполне возможно», — прошептала Елена. Она невозмутимо смотрела на меня. Было слышно, как моя, казалось бы, благоразумная дама теперь в восторге от предстоящего приключения.

«Посмотри правде в глаза», — сказал я её брату. «Твоя сестра никогда не была покладистой, которая с удовольствием складывала бы скатерти, пока её мужчины тратили деньги, делали ставки, пировали и флиртовали».

«Ну, с тех пор, как она заметила, что Пертинакс делает всё это без неё», — признал он. Пертинакс был её первым мужем, и его брак продлился недолго.

Хелена не хотела, чтобы ее брак был неудачным, но когда он стал ею пренебрегать, она проявила инициативу и подала заявление о разводе.

«Я видел её реакцию, Авл, и извлёк из неё урок. Всякий раз, когда она хочет поиграть на улице с мальчиками, я ей это разрешаю».

«В любом случае, Фалько», — шелковисто пробормотала Елена, — «я держу тебя за руку, когда тебе страшно».

Что-то довольно крупное зашуршало в подлеске. Елена схватила меня за руку. Возможно, это был барсук.

«Мне это не нравится», — нервно прошептал Элианус. Я сказал ему, что ему никогда ничего не нравилось, и молча повёл своих спутников мимо хижин отделочников.

Окно мозаичиста было плотно закрыто ставнями; вероятно, он всё ещё оплакивал своего покойника. Из хижины фрескистов доносился запах поджаренного хлеба; кто-то внутри громко свистел. Мы уже прошли мимо, когда дверь распахнулась. Я заслонил фонарь своим телом; Элиан инстинктивно придвинулся ближе, чтобы помочь загородить свет.

Из комнаты вынырнула закутанная в плащ фигура и, не взглянув в нашу сторону, побежала в противоположном направлении. Он шёл быстро и уверенно.

Я мог бы выкрикнуть это и начать содержательную дискуссию о дробленном малахите (который так дорог) по сравнению с зеленовато-земельным селадонитом (который выцветает), но кому захочется поносить «аппиеву зелень» при художнике, который, как известно, любит бить людей?

«Твой Стабианец, Фалько?»

«Предположительно. Пошёл снова ударить твоего брата».

«Или серенаду Гиспале?»

«Держу пари, он её даже не заметил. У них с Джастином есть обещание, которое дала винная барменша под названием Вирджиния».

«О, мне не терпится рассказать Клаудии!» — к сожалению, Элианус говорил это всерьез.

Елена сердито толкнула меня. Я пошёл дальше.