Как бы то ни было, он предложил мне удобный сломанный табурет, чтобы я мог отдохнуть, всего в нескольких шагах от Петрония; теперь я мог попытаться привлечь его внимание. Это было бы идеально, но как только я опустился на него и приготовился громко кашлять, я увидел, как моя благословенная младшая сестра снова приближается с другой стороны. Она замерла на месте, как и я. Затем, будучи Майей, она откинула палантин и направилась прямо к Петронию, который, должно быть, заметил её приближение. Я подошел ближе к куче брёвен. Если это была личная встреча, я никак не мог уйти, не выдав себя.

Но по поведению сестры я уже поняла, что Петроний её не ждёт. Майе пришлось подготовиться к разговору с ним, и я знала почему.

XXII

–Луций Петроний!

–Майя Фавония.

–Ты не пошлешь меня куда подальше?

«А это поможет?» — сухо спросил Петро. Майя стояла, глядя в мою сторону. Мне пришлось присесть. К счастью, я был невысоким. «Майя, ты здесь в опасности».

«Зачем? Что ты делаешь?» Это было типично для моей сестры: резко, прямолинейно, с наглым любопытством. Отчасти это было связано с материнством, хотя она всегда была прямолинейной.

-Я работаю.

– Ах да, но я уверен, что у мстителей нет юрисдикции в провинциях!

«Точно!» — резко перебил Петро. «Заткнись. Я здесь не для всех. Никто не должен знать».

Майя понизила голос, но не собиралась сдаваться.

–Итак, они вас сюда послали?

«Не спрашивай». Его миссия была официальной. Надо же, этот негодяй всё это умолчал! Я услышал, как вздохнул, скорее рассерженный, чем удивлённый.

– Ну, меня это не интересует. Мне нужно с тобой поговорить.

Тогда Петроний изменил тон. Он заговорил быстро, тихим, печальным голосом.

– Расслабься. Не обязательно мне рассказывать. Я знаю про девчонок.

Я был так близко, что чувствовал напряжение Майи. Это было ничто по сравнению с эмоциями, которые я ощутил в Петронии. По улице шёл сосед.

«Сядь», — процедил Петро сквозь зубы, несомненно, думая, что Майя, стоя перед ним в волнении, привлекает к себе внимание. Мне показалось, что я услышал скрип ножек скамейки. Она выполнила его приказ.

Когда мужчина прошел мимо, Майя спросила:

«Как давно ты знаешь?» Акустика изменилась. Мне пришлось напрячь слух, чтобы расслышать, что он говорит.

Теперь, когда всё стало известно, она выглядела ещё более растерянной. Вы получили письмо?

–Нет, мне сказали.

–Марко тебя нашел?

«Я видел его раньше, — запинаясь, сказал Петроний. — Я не дал ему шанса. Наверное, поэтому он меня и искал».

– Мы все это делали! Так кто тебе сказал?

Петро издал тихий звук, почти смех.

–Два маленьких мальчика.

«О нет! Ты же не о моём говоришь?» — Майя была зла и смущена. Я не удивился. Её дети очень переживали, где их герой; они слышали о трагедии; они были общительной группой, всегда готовой действовать самостоятельно. Петроний молчал. Наконец, Майя с сожалением сказала: «А я же им говорила не беспокоить тебя! Ох… мне так жаль!»

«Они застали меня врасплох...» Петроний казался отстраненным, когда начал говорить, как это делают люди, страдающие от боли,

Необходимость рассказать, как он узнал ужасную новость. Я увидел Мано. Он сидел на камне у обочины, вид у него был подавленный. Анко, должно быть, отошёл от него и увидел меня…

–Анко? Анко тебе рассказал?

Голос Петро смягчился, хотя и ненамного.

Прежде чем я успел крикнуть ему, чтобы он убирался, он подбежал. Я подумал, что он рад меня видеть. Поэтому, когда он сел на скамейку, я обнял его. Он встал и прошептал мне на ухо.

Майя слегка поперхнулась. Я и сам был расстроен. Анко было всего шесть лет. И Петроний, должно быть, понятия не имел, что его ждёт.

– Вам не следовало узнавать об этом от детей.

«Ну и что?» — взревел Петро. «Две мои дочери мертвы!»

Я должен был знать.

Майя дала волю гневу. Она, как и я, должно быть, была обеспокоена тем, что выпалил Анко, потому что постаралась как следует рассказать Петронию подробности.

«Ну, именно так. Вы потеряли двоих; эти дураки не сказали нам, каких именно. Люди пытаются выяснить, чтобы потом вам сказать. Ветрянка. Полагаю, это случилось вскоре после того, как вы уехали из Италии. В письме об этом не говорилось».

«Должно быть, я заразился, когда прощался с ними. И заразил твоих детей», — признался Петроний. «Я чувствую себя виноватым…»

–Они выжили.

«Я тоже». Он не из тех, кто говорит, что хотел бы умереть, но это прозвучало довольно правдоподобно. «Так что, наверное, мне придётся с этим жить!»

«Ты справишься, Лусио. Но поверь мне, это тяжело». Моя сестра, которая, как и большинство матерей, видела смерть ребёнка, говорила с горечью. Повисло молчание, а затем Майя повторила: «Мне жаль мальчиков».

«Это не имело значения». Петрония не интересовали его извинения.

Анко рассказал мне, потом подошел Марио, и они сели рядом со мной, по одному с каждой стороны, и так и остались сидеть, молча. – Через несколько мгновений он добавил, заставляя себя проявить немного доброты в голосе –: А теперь ты сидишь рядом со мной и молчишь.

– Я потеряла первого ребёнка. Я знаю, что больше ничего не могу для тебя сделать.

«Нет». Он редко видел Петрония таким подавленным. «Ничего».

Наступило довольно долгое молчание.

«Ты хочешь, чтобы я ушла?» — спросила его Майя.