Я наткнулся на сломанную мебель. Обломок шкафа. Я шёл медленно, поэтому успел схватить его, хотя в ладони правой руки застрял осколок. Мне удалось заглушить звук.

Наверху, должно быть, было как минимум две комнаты. Это было бы типично для магазина с жилыми помещениями. Хотя я и прислушивался, я не мог понять, сколько людей там могло жить.

Лестница была деревянной. Она скрипела и качалась, когда я поднимался по ней, словно дом был хлипким. Грязь придавала обветшалому зданию отвратительный вид, хотя оно не могло существовать до Восстания. Неплохо: заброшенное и разрушенное спустя десять лет. Потолок вряд ли был очень высоким; конструкция здания весь день впитывала тепло, поэтому я поднялся наверх и окунулся в душную, плохо проветриваемую атмосферу. Первая комната, похожая на чердак, представляла собой прихожую, несомненно, использовавшуюся для тех целей, которых я боялся. Хотя койки на полу были пусты, слабый запах секса говорил сам за себя. Я споткнулся о лампу, конечно же, выключенную. Любому, кто захочет осмотреть своего партнера по постели, придется заплатить дополнительно. Держу пари, никто не станет…

Это было раздражающе. Свет проникал только с лестницы; окон не было.

Она едва дышала. Дела там, должно быть, шли быстро. Назвать это борделем было бы лингвистическим безобразием. Это был хостел, куда отвратительные уличные проститутки приводили своих нетребовательных клиентов. Было совершенно непонятно, кто из участников этих ужасных встреч окажется самым грубым и кто кого больше обманывает.

Я знал, что было насилие. Я верил, что были и смерти. Мне оставалось молиться, чтобы в этот момент рядом не лежал сутенёр, обнимающий амфору и держащий в руке длинный нож. Он бы увидел меня прежде, чем я его замечу.

Ощупывая пространство, я обнаружил две двери. Я понял, какая из них ведёт в комнату с окном, где я мельком увидел Альбию. Они забаррикадировали дверь снаружи, заперев её внутри. Я не удивился.

Не издав ни звука, я снял тяжёлую деревянную перекладину, которая держала дверь закрытой. Ещё осторожнее я толкнул её. Я вошёл внутрь. Свет проникал сквозь окно, но я едва мог разглядеть, где она. Она свернулась в маленький клубочек, хотя и знала, что я иду за ней. Я думал, она мне доверяет, но страх парализовал её.

Я слабо свистнул.

«Идём. Ты в безопасности. Поторопись». Это было похоже на освобождение пойманного воробья. Сначала существо замерло, а затем отчаянно рванулось к свету. «Тсс!» Девушка бросилась бежать, протискиваясь между мной и дверным косяком. Она уже скрылась внизу. Я отпустил её. Когда я повернулся, чтобы последовать за ней, другая дверь распахнулась. Внезапно света стало больше: от лампы, из которой клубился дым, её держала в воздухе трёхфутовая старуха со жутким дыханием и свирепым рычанием. Кажется, это была женщина, но я чувствовал себя героем, разбудившим какое-то отвратительное мифическое чудовище.

-Что ты хочешь?

«Я пришёл за маленькой девочкой», — честно ответил я. Я распахнул за собой дверь, словно Альбия всё ещё была внутри. «Я видел, как она смотрела в окно».

–Не тот.

–Мне нравится молодежь.

–Не она!

-Почему нет?

«Ну, потому что она не обучена». «Ну, это было скорее облегчением».

–Я буду знать, как с этим справиться.

–Я сказал нет!

Старуха была отвратительна. Огромное круглое лицо с чертами, словно вылепленными плохим гончаром, переборщившим с едой. Бледные, дряблые руки, дрожащий жир по всему телу, сальные седые волосы. Грязные, плоские ступни были босыми.

На талии у неё на шнурке висела пухлая сумочка. Она была завёрнута в несколько слоёв грязных тряпок, жёсткая ткань которых обвивала её тело, словно обёртка от сыра.

Эта упаковка, казалось, скопила внутри грязь, блошиный помёт и запахи. Она была пропитана нечистотами. И отвратительная мадам источала аромат своих грязных дел.

«Почему бы и нет?» — настаивал я. «Что в этом особенного?»

–Похититель привел ее только сегодня.

– Кто этот Похититель? Наверняка он разумный человек.

Могу ли я поговорить с ним?

–Клянусь всеми богами! Откуда ты взялся? Он не станет с тобой разговаривать.

«Уходите», — приказал он.

Притворяясь невинным и вежливым парнем, я поставил на место тяжелый засов, удерживавший дверь.

–Могу ли я прийти позже?

«Нет!» — закричал человек-гриб.

Поскольку я знал, что мне еще предстоит найти девушку, я воздержался от ответа и спокойно ушел.

На самом деле, Альбия ждала. Когда я, полузапыхавшись, вышла на свежий воздух, она скулила. Следов физического насилия не было, но её раздели догола; она дрожала под разорванным нижним бельём, но всё же сжимала в руках синее платье, которое нашли для неё сыновья Хиларис, свёрнутое в тугой узел, который она крепко прижимала к своей костлявой груди. Её единственное имущество в мире. Её первый приятный опыт. Возможно, единственная причина, по которой она мне доверяла.