– Но… тут будет лучше. Снег шёл. А из-за потепления…

– У вас есть другое жильё? – уже орёт Артём и озирается на окно, будто оттуда могут войти раньше, чем он договорит.

– Да. Есть готовый домик. У подножия. Но повторюсь, в таких погодных условиях я бы крайне вам…

– Да мне плевать, – обрывает Артём. – Оформляй!

Сотрудник смотрит на меня, на Сеню, на нашу сумку.

Потом кивает в сторону парковки.

– Пешком минут десять добираться, – он явно в замешательстве. Как и я. – Можете на снегоходе.

– Артём, что случилось? – я бросаюсь к мужу. – Тебе же всё нравилось…

– Собирайся, – отвечает он, раздражённо глядя на Сеню.

Сын уже стащил курточку и шапку и держит их в охапке.

– Быстро!

Я судорожно начинаю натягивать на него всё обратно. Рукава выворачиваются, шапка садится криво, Сеня путается в молнии.

Артём не ждёт. Подбегает и хватает его за руку.

– Пап! Мне больно… – испуганно хнычет Сеня.

Артём даже не смотрит на него. Смотрит на дверь.

В этот момент она открывается. Колокольчик звенит коротко и чисто.

К стойке подходит мужчина, но мне точно не до него: я вижу только пальцы мужа на запястье сына и то, как Сеня пытается не плакать в голос. Артём сгребает сумку, толкает сына к двери, и мне остаётся лишь поспевать следом, чтобы Сеня не пугался ещё больше.

Высокий крепкий мужчина стоит к нам спиной. Лица не видно, только плечи и затылок, и Артём обходит его так, будто это не человек, а угол, о который можно удариться.

В долю секунды мы уже на крыльце. Холод бьёт в лицо после тёплого холла. Я приседаю к Сене и не сразу попадаю в молнию: пальцы дрожат, собачка выскальзывает. Застёгиваю. Натягиваю шапочку.

– Да что случилось?! – вырывается у меня.

Глава 2

Входная дверь снова открывается. Администратор выносит ключи, коротко говорит, как найти домик, тычет в сторону склона, и тут же разворачивается, чтобы вернуться за стойку.

Дверь почти захлопывается за ним. В оставшейся щели до меня долетает низкий голос мужчины, который так и стоит внутри.

– Где тут можно позавтракать?

Я его не вижу. Мне и не нужно. Этот голос я узнаю и так.

Он огрубел, стал чужим, далёким, и всё равно в нём смутно проскальзывает то самое, от чего сердце начинает биться чаще, раньше, чем я успеваю себе запретить.

Так вот, кого Артём увидел в окне.

Муж хватает меня за руку. В кулаке у него уже звякают ключи от домика.

– Едешь?

– Еду, – киваю я растерянно и делаю шаг.

Ноги желейные. Ботинки вязнут в снегу, как в болоте, и каждый шаг приходится выдирать. У входа стоит огромный внедорожник.

Артём ведёт меня к снегоходу торопливо, стиснув за плечи и толкая перед собой.

Сеня едва поспевает следом. Я хватаю его на руки, но не чувствую веса.

Я знаю, что он там, у стойки, наблюдает за происходящим в окно.

Но не поворачиваю головы. Если обернусь – станет правдой.

Шесть лет рухнут за одну секунду.

Артём усаживает нас на снегоход и быстро прыгает за руль.

Пока муж возиться с замком, я невольно оборачиваюсь на окно и сквозь стекло в искусственном тёплом свете вижу массивную мужскую фигуру.

Это он. Вернее, тот, кем он стал. Над верхней губой шрам. Меж бровей глубокая морщина.

На висках седина.

Смотрит на меня тяжело.

Ни тени прежнего тепла.

А потом его взгляд скользит на моего сына.

И я вижу, как этот непроницаемый, жёсткий мужчина, ставший чужим, вдруг легонько вздрагивает. Как расширяются его глаза от возникшего вопроса.

Догадается ли он?

– Ух ты! Сеня, смотри! – голос у меня садится, и я показываю в противоположную сторону, на пустой снег у ёлок.

Сеня послушно отворачивается и с любопытством смотрит туда, куда я ткнула.

– Где, мамочка? Что там?

Это мне и было нужно.

Я не отвечаю, потому что в этот момент снегоход взвывает и трогается.

База остаётся позади. Через минуту перед нами возникает домик.

Совсем крошечный. Крыльцо, четыре стены, кровать, буржуйка с дровами.

– Может, поедем домой? – спрашиваю я Артёма. – Трассы всё равно закрыты. Чего тут сидеть?

Тот не отвечает долго, уставившись в печь. Разжигает дрова, медленно прикрывает дверцу. Смотрит на разрастающиеся пламя.

– Нужно дождаться эвакуатора, – отвечает, хорошо подумав. – А он не проедет, пока дорогу не почистят.

Мы не говорим. Я уже не верю, что у нас всё налаживается. Всё становится лишь хуже. И мы застряли здесь в прямом смысле слова.

Артём привозит готовую еду из кафе в наш домик, играя в заботливого супруга.

Потом говорит, что прокатится на снегоходе, и уезжает.

Мы с сыном остаёмся у печки. Я читаю Сене книжку, он слушает, привалившись к моему боку, а я просто жду, когда уже можно будет вернуться домой.