Мы уселись напротив неё, рядом, словно муж и жена на надгробии. Величественная и энергичная, в своих лучших агатах, украшавших богатое синее платье, прикрывавшее великолепную грудь, Елена вела беседу.

Она работала со мной последние семь лет и регулярно проводила допросы, в которых мое непосредственное участие было бы неуважительным.

Вдовы и девственницы, а также привлекательные замужние женщины с хищным прошлым.

«Это Марк Дидий Фалько, а я Елена Юстина, его жена. Тебя зовут Ганна? Откуда ты родом, Ганна, и хочешь ли ты говорить на нашем языке?»

«Я живу среди бруктеров в лесу за великой рекой. Я говорю на вашем языке», — сказала Ганна с той же лёгкой усмешкой, что и Веледа, когда пять лет назад хвасталась тем же. Они учились у торговцев и пленных солдат. Латынь они изучали, чтобы шпионить за врагами. Им нравилось, как их латынь нас поражала. «Или вы предпочитаете говорить по-гречески?»

бросила вызов Ганна.

«Как вам удобнее!» — возразила Елена по-гречески.

что положило конец этому абсурду.

Ганна, как просительница, была пылкой, но отчаянной. Я слушал, молча наблюдая за ней, пока Елена рассказывала свою историю. Девушка была послушницей Веледы.

Захваченная вместе с Веледой, она была доставлена сюда в качестве спутницы, чтобы создать видимость приличия. По её словам, Рутилий Галлик сказал им, что в Риме их будут принимать с почётом. Он намекал, что с ними будут обращаться как с благородными заложниками, подобно принцам прошлого, которых обучали римским обычаям, а затем возвращали в свои родные королевства, чтобы они действовали как дружественные правители-клиенты.

Именно поэтому женщин разместили в безопасном доме у сенатора Квадрумата Лабеона, знакомого Галлику. Они пробыли там несколько недель, а затем Веледа подслушала, что её действительно собираются провести в цепях по триумфу и ритуально убить. «Очень тяжело для неё». Елена подумала, что умные женщины должны были это предвидеть. «Ты называешь нас варварами!» — усмехнулась Ганна.

Как и Клеопатра до неё, Веледа решила не становиться посмешищем для римской толпы. Я пробормотала Елене: «К счастью, бруктеры никогда не слышали об аспидах».

Ганна сказала, что Веледа решила немедленно сбежать, и, будучи одновременно решительной и находчивой, она так и сделала. Она пошла одна. Это произошло очень неожиданно. Ганна осталась; в ходе последовавшего за этим спешного расследования она с ужасом узнала, что Главный Шпион намерен допросить её, вероятно, с применением пыток. Она воспользовалась суматохой в доме Квадрумата и тоже сбежала, не зная, где найти своего спутника и как выжить в городе. Веледа сказала Ганне, что в Риме есть один человек, который может помочь им вернуться в лес, и назвала ей моё имя.

Мне нравится, когда меня считают человеком чести, но вернуть этих женщин в дикие леса в тысяче миль к северу будет сложнее, чем, казалось, представляла Ганна. Во-первых, логистика была бы ужасающей. Но я не собирался позволять ни одной из них вернуться к свободным германским племенам, унося с собой очередные истории о двуличии римлян. Даже если бы мне это удалось, если бы правда…

здесь я был бы предателем, распятым на большой дороге и проклятым для памяти.

И это ещё не всё. С новыми слезами и мольбами Ганна заламывала руки и умоляла меня помочь в её отчаянной проблеме. Она хотела, чтобы я нашёл Веледу, прежде чем с ней случится беда.

«Это очень серьёзная просьба», — серьёзно сказал я. Елена Юстина бросила на меня острый взгляд. Мне всегда нравилось получать двойные заказы, да ещё и с двойной оплатой. «А для частного осведомителя это, пожалуй, неуместно».

Елена бросила на меня еще один саркастический взгляд.

Ганну это не остановило. Она была уверена, что я — тот, кто нужен для этого дела, — по той же причине, что и Лаэта: я знала Веледу.

Ганна надеялась, что это вызовет во мне сочувствие к её пропавшему спутнику, о котором она выражала ещё большую тревогу. С новыми пленительными слёзами, струящимися по её бледному лицу из нежных голубых глаз, Ганна сказала, что с тех пор, как Веледа приехала в Рим, она страдает от загадочной болезни.

Веледа заболела? Это действительно были плохие новости. Пленники, которым суждено украсить овации прославленных генералов, не должны сначала умереть естественной смертью.

Для меня это тоже были плохие новости. «Снижение платы» было требованием императоров династии Флавиев.

Девиз: Я лишусь невероятно щедрой награды, обещанной мне Титом Цезарем, если, когда я предоставлю Веледу, она уже будет мертва. Я сказал Ганне, что обязан работать за деньги, и она заверила меня, что у неё есть деньги. Она оставила свой золотой торк в качестве залога. Я говорю «оставила», потому что быстро выселила её; мне было не по себе держать её в нашем доме. Помимо враждебности Альбии, надвигалась проблема с десятью недовольными дикарями из германских легионов.