Его лохматая голова показалась из-за занавески. «Фалько! Ты был совершенно прав, и мне следовало тебя послушать. Твоя прозорливость поразительна». Меня тошнило от его фальшивого восхищения, и я огляделся, пытаясь найти его причину. Шпион радостно указал пальцем. Со стороны Фонтанного двора приближались две фигуры быстрой рысью: Лентулл, с ушами, казавшимися огромными на бритой голове, запыхавшись, бежал за моим более высоким и быстрым шурином. «Ты предупреждал меня, что я поступил неправильно, задержав его под стражей. Мне следовало бы самому его отпустить. Если жрица не хочет идти к нему, — злорадствовал Анакрит, — ты же знал, что Камилл Юстин придет прямо к ней!»

XLI

Храм Дианы Авентинской был построен, чтобы доминировать над главной вершиной холма. После столетий изоляции он уступил место давлению, когда Авентин стал популярным местом проживания, и утратил свою драматичность.

Вид издалека был потерян. Двор алтаря совсем не походил на огромную бойню в Эфесе, где тёплые куски ежедневного жертвоприношения кормили весь город. На Авентине шумные узкие улочки примыкали к двум длинным крыльям портика, а парадная лестница спускалась на столь же тесную улицу, где алтарь прятался среди обычной суеты. Это было не место для бунта.

Ситуация стремительно ухудшалась. Толпа, конечно, чувствует карнавал: резвящиеся вольноотпущенники сразу поняли, что являются нежелательной помехой официальному событию. Они с гиканьем бросились его срывать. Размахивая шапками свободы, они принялись насмехаться над гвардейцами, не осознавая опасности.

Среди них был человек, которого я видел на Аппиевой дороге, тот самый, который дудел в одну дудочку до скрежета зубов. Мне хотелось спросить его, не знает ли он что-нибудь о мальчике-флейтисте из дома Квадрумата, но я не был в силах это сделать.

Преторианцы были не только вооружены, но каждый из них был бывшим центурионом.

Многие достигли вершины: первый копейщик, старший центурион легиона, стойкие до мозга костей. Все они были именно такими, какими их можно ожидать от солдат, отслуживших свой срок, но не способных оставить службу.

Эти типы вечно умоляли о дополнительной службе в легионах. Затем, вместо того чтобы стать ветеранами и обзавестись провинциальными фермами, эти скрюченные одержимые записались на очередную службу – на службу по защите императора. Многие даже никогда раньше не бывали в Риме. С их особым лагерем на окраине города, служившим словно огромный офицерский клуб, с их великолепными фигурными нагрудниками и огромными алыми гребнями на шлемах, не говоря уже об их привилегированном положении, столь близком к императору, они решили, что их назначили богами на Олимп.

Им редко доводилось заниматься чем-то, кроме церемониальных обязанностей. Настроение у них было напряжённое. Большинство этих задир в какой-то момент отбывали командировку в Германию; неизбежно, некоторые были там в Год Четырёх Императоров, во время кровавого восстания, поднятого Веледой. Варварский элемент в их сегодняшних обязанностях, должно быть, тревожил их. Мрачные, покрытые шрамами и твёрдые, как туши забитых говядин, они были готовы выхватить мечи и сразиться с кем-нибудь. Это мог быть кто угодно, кто бы их ни оскорбил. У этих ублюдков низкий порог раздражения, и, разозлившись, они не стали особо разборчивы в том, на ком выплеснуть свой гнев.

«Держитесь!» — приказал я своей маленькой банде. «Мы не можем вступать в бой с преторианцами».

Парни выглядели разочарованными. Я не был уверен, что смогу их контролировать. Клеменс, неопытный в роли центуриона, выглядел так, словно собирался последовать их примеру.

У меня были другие проблемы. Анакрит выскочил из своего экипажа. Прежде чем я успел вмешаться, Елена Юстина ворвалась к нему. Радость от своего превосходства волшебным образом исцелила его лодыжку, но Елена, казалось, была готова выбить ему ноги из-под ног. Она ещё не заметила брата; её внимание было приковано к Главному шпиону. С тех пор, как мы с Анакритом когда-то вместе работали над переписью, она обращалась с ним как с моим младшим клерком.

«Это же полный бардак! Анакрит, надеюсь, у тебя есть продуманный план общественной безопасности!» Я сомневался, что Анакрит принял какие-либо меры по сдерживанию толпы. Честно говоря, он бы счёл это излишним. Как и я, он полагал, что придёт провести тихий обыск, когда храм будет практически закрыт. Теперь же он обнаружил, что вокруг толпятся невинные люди. Судя по его поведению, этому ублюдку было всё равно.

Моё настроение снова испортилось. Обходя одно из зданий с портиком, Юстин заметил стражников и, должно быть, догадался, зачем они здесь. Это не имело значения. Он юркнул за толпу прохожих, но, когда они не смогли обеспечить ему достаточного укрытия, вырвался и рванул прямо вверх по ступеням центрального храма к его колоннадному портику. Мы мельком увидели его, но ненадолго. Хотя была уже ночь, огромные ворота ещё не были закрыты, а оставались открытыми, словно уступая гулякам.

Юстин протиснулся сквозь толпу жрецов и жриц, наблюдавших за уличным празднеством; они были слишком ошеломлены, чтобы остановить его. Он исчез в глубине. Лентулл последовал за ним. Никто не предполагал, что они захотят проверить время по старым солнечным часам, установленным снаружи, или ознакомиться с древним договором между Римом и городами Лациума, хранившимся в целле.

«Это был Квинтус!» Прежде чем Елена успела броситься за ним, мне удалось схватить ее.