Именно в тот день отец рассказал мне о последней героической представительнице расы морфов, долгое время странствовавшей вместе с ним в команде крейсера и погибшей во время грандиозной битвы за Землю. Он даже свозил меня потом к памятнику последнему морфу, установленному неподалёку от дворца магов-правителей в Первой Директории, и я долго смотрел на… миелонку по внешнему виду, очень похожую на мою няньку Айни в игре. Оказалось, что эти двое действительно были хорошо знакомы, и морф предпочитал такой облик. Незадолго перед смертью Фокси успела оставить потомство, а мой отец с тех пор выполняет данное подруге обещание и заботится о её детях.

Сказанное тогда отцом меня сильно впечатлило. И я очень переживал за ту девочку, оставшуюся без матери в опасном диком мире, в котором жуткие хищники охотятся и одного за другим пожирают её братьев и сестёр. Потом я ещё не раз посещал тот далёкий безымянный водный мир, а та кучерявая девочка, которой я дал имя Куколка из-за её милой внешности, всегда искренне радовалась моему возвращению. Я научился безошибочно отличать её среди десятков других морфов, которые тоже стали копировать понравившийся мне облик девочки в синем платьице и пробовали выдавать себя за мою подругу.

Проблема с сокращением популяции постепенно сошла на нет – морфы окрепли, приспособились к окружающим условиям и успешно прятались, а то и сами становились хищниками, пожирая тех, кто ранее охотился на них. Куколка тоже росла и менялась, а с какого-то времени научилась не только блестяще копировать облик и поведение людей, но и разговаривать, подражая разным голосам. Она была весёлой и регулярно, специально чтобы меня рассмешить, устраивала забавные розыгрыши, принимая облик кого-либо из сотрудников научного центра или даже их суровой начальницы и отдавая от её имени нелепые распоряжения, устраивая тем самым среди учёных переполох. Мне нравилось общаться с Куколкой, и я при любой возможности с удовольствием летал с отцом к ней в гости. Девчонка же тонко чувствовала моё настроение и знала, как себя вести и что сказать в нужный момент.

Однажды, уже в возрасте где-то лет одиннадцати, я попросил отца забрать Куколку с нами, дав слово, что стану заботится о морфе, а кучерявая девчонка не доставит никаких проблем. Она сама мне это пообещала, и я её слову верил. Ожидал от сурового вечно настороженного отца отказа, но кунг Земли пообещал подумать, а перед самым возвращением с планеты неожиданно разрешил. Так девчонка-морф появилась сперва на крейсере реликтов «Ди-Пал-Ю 781», где проживала в соседней с моей каюте, а через какое-то время получила свою собственную вирткапсулу и вышла в реальный мир, перестав быть НПС и став настоящим игроком.

С тех пор Куколка многому научилась и стала моим самым близким другом, с которым я делился своими сокровенными мыслями и планами. Она во всём меня поддерживала, являясь при этом образцом оптимизма и жизнерадостности, вечным мотором, полным энергии и жаждущим приключений. Вот и сейчас мы с Пашкой – ещё одним моим товарищем с самого раннего детства, на этот раз обычным человеком по расе – сильно нервничали, очень живо представляя, как рвёт и мечет мой суровый отец, не дождавшийся выхода сына из игрового лабиринта. Наша же подруга танцевала, радуясь переменам в жизни и впервые обретённой полной свободе без постоянного контроля со стороны наблюдателей научной станции или охранников подземного комплекса.

– Ладно, хватит бездельничать и дурачиться, – посерьёзнел я, и Куколка сразу же перестала танцевать, присоединившись к нашему совещанию.

– На очереди система невидимости? – уточнил Пашка, и я кивнул.

Мы совершенно точно знали, что на «Пиломордом» установлена очень продвинутая система скрытности, делающая звездолёт реликтов невидимым для любых наблюдателей и сканирующих комплексов. Нужно было обязательно понять, как эта незаметность включается, поскольку без скрытности делать нам у густонаселённых планет было нечего. Нас непременно обнаружат и собьют в чужом космосе, а на «Пиломордом» даже не было никакого вооружения, чтобы ответить на атаку.

– Да, займись системой невидимости, – приказал я, и Павел послушно пошёл в корабельную рубку.

Я знал, что мой друг справится. Пашка умело и временами излишне лихо пилотировал корабли малых классов, даже официальную лицензию пилота получил в столь молодом возрасте. В том числе он имел опыт управления фрегатами реликтов, а управление в них во многом было схожим с «Пиломордым» на ручном управлении. Да, корабль дальней разведки можно вести и на автопилоте, отдавая команды звездолёту голосом, вот только это не давало полного понимания происходящего вокруг и ощущения контроля за ситуацией. А потому живой пилот в каких-то нестандартных случаях был всё же необходим, и именно своего старинного друга я видел на этой роли.

– Ты же, Куколка, перегрузи пока все притащенные нами продукты в холодильное отделение, – я указал на ведущий к большому рефрижератору коридор. – Тут запаса еды троим на полтора-два месяца, а когда Пашка останется один, то вообще на полгода растянет.