Де Росси смеется. — Ты думаешь, что все знаешь, Наполетано. Я думал, что ситуация с Поло заставит тебя смириться, но, очевидно, для этого потребуется нечто большее.

По позвоночнику пробегает холодок.

— Только что звонил Калисто. Сал так далеко зашел, что сорвался на своих консильери. Оскорбил свою семью. Пригрозил убить их всех, если Калисто не вернет ему Мартину. Королевство действительно разваливается, и Калисто меняет сторону. Сэл будет мертв к концу этой недели, и это буду я, который убьет его.

Мое сердце набирает скорость. — Сделка…

— Никакой сделки больше нет. — Он опускает пистолет, но смотрит мне в лицо. — Неужели ты думаешь, что я доверю тебе что-то столь деликатное после того, чему я только что был свидетелем? Ты, блядь, солгал мне. Как долго это продолжается?

— Несколько недель.

Он насмехается. — После того, как ты рассказал мне, чего ты хочешь от Сэла, я подумал, что наконец-то понял, почему ты так быстро согласился взять Мартину. Но, похоже, у тебя была не одна мотивация.

— Когда я согласился взять ее, у меня не было намерений, что что-то произойдет.

— А что же тогда произошло? Ты влюбился?

Я уставился на него. Такое ощущение, что миллион червей ползают у меня под кожей, тесно и неуютно. Но я сижу с этим дискомфортом, и когда он проходит, появляется что-то уязвимое.

Вот что меня пугало все это время. Ощущение, что я ношу свое сердце на внешней стороне груди, где все видят, как оно бьется для нее.

Его глаза расширяются. — Черт.

— И что с того, что я это сделал? — тихо спрашиваю я.

Он отворачивается, зарывая одну руку в волосы. — Нет. Ни за что. Ты не любишь мою сестру.

— Она не выйдет замуж за Грасси, — говорю я ему в спину.

Он качает головой. — Господи, мать твою. Я не могу в это поверить.

— Дамиано, выдай ее замуж за меня.

— Ты с ума сошел?

— Я знаю, что я не тот мужчина, которого ты представлял для нее. Это не будет союз, который закрепит твое правление или увеличит твою власть. Но если ты действительно любишь свою сестру, выдай ее за меня замуж. Я сделаю ее счастливее, чем кто-либо другой. Я обещаю тебе это.

Смелое заявление, учитывая, что она только что ушла в слезах, и Дамиано, похоже, думает о том же.

— Ты ничего не знаешь о моей сестре.

— Я знаю больше, чем ты думаешь. Мы… Мы хорошо работаем вместе.

— Тогда какого хрена она согласилась на это предложение руки и сердца, мудак? Ей ведь тоже не пришлось долго думать.

Потому что я облажался.

— Я оттолкнул ее, когда приехал сюда, — признаюсь я.

Губы Дамиано кривятся в горькой ухмылке. — А, теперь понятно. Ты знал, что я буду в ярости. Ты знал, что сделка, которую ты хотел заключить, никогда не состоится, если я узнаю. Ты рассказал Мартине, о чем просил меня?

— Да.

— Ты предпочел отмщение ей. — Он покачал головой. — Моя сестра заслуживает большего.

Его слова жгут гораздо сильнее, чем удар, который он нанес мне по лицу. — Я поступил неправильно. Если бы я мог вернуться в прошлое, я бы поступил по-другому.

Де Росси помрачнел. — Нет необходимости в путешествии во времени, Наполетано. Я даю тебе то, что большинство мужчин никогда не получают — второй шанс. Ты можешь сделать свой выбор снова. Я могу позволить тебе убить Сала, или я могу отклонить предложение Маттео. Что ты выберешь?

— Откажись от предложения и подпиши контракт, в котором обещаешь Мартину мне.

Де Росси сдавленно хмыкнул. — Это не переговоры. Это бинарный выбор. Захочет ли моя сестра выйти за вас замуж или нет — решать ей.

Я стиснул зубы. Если я выберу второе, то могу потерять все — и Мартину, и Сэла. Но если я выберу первый вариант, то точно потеряю Мартину.

А это не вариант.

Я всегда думал, что обрету покой, когда отомщу за мать, но теперь понимаю, что ошибался.

Единственный раз, когда я чувствовал покой, это когда я был с Мартиной.

Я глубоко вдыхаю. — Отмени помолвку.

Запершись в ванной, я осматриваю свою щеку. Засохшая полоска крови исчезает под воротником рубашки, но в остальном Де Росси не причинил особого вреда.

Я вытираюсь полотенцем холодной водой, чтобы не напугать Мартину при разговоре с ней.

Чувство вины, которое, как мне казалось, я мог бы испытывать из-за своего выбора, не приходит. Я чувствовал себя гораздо более виноватым, когда несколько дней назад холодно относился к Мартине, чем сейчас.

Почему я так зациклился на мести за мать? Я никогда не разговаривал с психологом, но он наверняка сказал бы мне, что это как-то связано с тем, чтобы доказать ей, что я не такой уж плохой, как она думала.

Но она мертва. Мне больше нечего ей доказывать.

Зато мне есть что доказывать Мартине.

Я перевел взгляд на свое отражение в зеркале. Простит ли она меня?

Вдалеке что-то грохочет, я быстро вытираю лицо и выхожу из туалетной комнаты.

Из кабинета Де Росси доносятся повышенные голоса. Я не сразу узнаю Мартину.

— Это был мой выбор! — говорит она, ее голос заглушается дверью.