Но он не оставляет. Он притягивает меня к себе, сильно и неумолимо, и прижимается своими губами к моим.

Я так зла и потеряна, что не слышу, как открывается дверь за моей спиной, пока не становится слишком поздно.

Кто-то задыхается.

— Убери свои поганые руки от моей сестры.

ГЛАВА 35

ДЖОРДЖИО

Де Росси отталкивает от меня Мартину и выхватывает пистолет.

Я смотрю на заряженный ствол второй раз за последние дни, и должен признать, что на этот раз я заслужил это.

Я знаю, как это выглядит.

Я знаю, что подумает Де Росси.

— Он приставал к тебе? — спрашивает Де Росси, стоя в нескольких шагах передо мной.

Мартина качает головой, по ее щекам катятся слезы. От их вида у меня в груди сжимается сердце. Она сказала, что не будет плакать из-за меня, но сейчас невозможно отрицать, что она плачет из-за меня.

С моей стороны было эгоистично вот так взять ее, но я не лгал, когда говорил, что все выясню.

Я все решил.

Я не позволю ей выйти замуж за этого чертова Грасси.

— Дамиано, нет. Опусти пистолет.

Она пытается взять его за предплечье, но он отдергивает руку и толкает ее за собой.

— Что это такое? — Де Росси выглядит так, как будто он еле сдерживается, чтобы не всадить мне пулю в голову.

— Мы были… — Мартина сглатывает. — Мы закончили.

Это то, что, по ее мнению, мы только что сделали? Нет, это не было прощанием.

Когда речь идет о Мартине, прощаний больше не будет.

Вчера я совершил ужасную ошибку. Я был так зол на Поло и Сэла за то, что они снова подвергли ее опасности, что видел только красный цвет. Потребность заставить их заплатить была всепоглощающей.

Я не мог мыслить здраво.

Я смотрел на ситуацию через матовое стекло, и только когда Де Росси сказал, что Мартина собирается замуж, стекло разбилось вдребезги.

Внезапно я увидел все ясно.

С тех пор как я увидел Мартину, я отталкивал ее, потому что чувства, которые она во мне вызывала, были ужасающими. Я никогда раньше не любил женщин. Как может тот, кто никогда не был по-настоящему любим, узнать, как любить другого?

Может быть, научившись у кого-то другого.

Я должен был понять, что Мари мне подходит, когда она отреагировала на мою историю — то, что мучило меня всю жизнь и заставляло чувствовать себя чертовски никчемным. Она слушала и реагировала с добротой. С состраданием. Человек, убивший ее родителей, — часть меня. Это должно было стать достаточной причиной для того, чтобы она отшатнулась.

Но она этого не сделала.

Даже самые сломанные вещи можно починить, если приложить к ним руку.

Мартина — моя. Я могу быть низкорожденным. Я могу быть слишком старой. Мое имя не может сопровождаться заводами или армией. Но я всю жизнь решал невозможные проблемы, и никогда не было более достойного приза, чем Мартина.

Что бы мне ни пришлось сделать, чтобы заполучить ее, я сделаю это, потому что теперь я знаю правду.

Если она не моя, все остальное не имеет значения.

— Так вот что ты делал с моей сестрой все время, пока вас двоих не было дома? — спросил Де Росси, его голос был низким и смертоносным.

Я провожу языком по зубам. — Не все время.

Он направляет пистолет в небо и делает выстрел. — Пошел ты, Наполетано.

— Прекрати! — кричит Мартина. — Давай просто зайдем внутрь и поговорим.

Он опускает пистолет, переводя яростный взгляд с меня на сестру. — Иди в свою комнату.

— Нет, Дамиано, я могу объяснить…

— Я сказал, иди в свою гребаную комнату, Мари.

Ее глаза расширились. У меня такое чувство, что он никогда раньше не ругал ее, и то, что он сделал это сейчас, на мгновение ошеломило ее. Она сглатывает, ее горло клокочет, затем она опускает глаза и кивает. — Хорошо.

Он смотрит, как она делает два шага к двери, и, когда она в последний момент бросает на меня взгляд, огрызается: — Не смотри на него. Внутрь. Сейчас же.

Дверь захлопывается, и мы остаемся вдвоем. Де Росси оценивает меня, его челюсть тикает. — Вот почему ты так настаивал на том, чтобы проверить Грасси самому. Позволь мне предположить, что ты нашел бы что-то, что дисквалифицировало бы его, независимо от того, существовало оно или нет.

— Мартина не выйдет за него замуж.

— Черта с два она не выйдет, — огрызается де Росси. — Ты думаешь, это зависит от тебя?

— Как, по-твоему, отреагирует Грасси, когда я скажу ему, что его невеста не девственница?

Он наносит удар, и я позволяю ему попасть мне в скулу. Больно, как сука, но я это заслужил. Теплая кровь стекает по моему лицу и капает на рубашку. Де Росси делает движение, чтобы ударить меня еще раз, но на этот раз я блокирую его. — Хватит.

— Ты ничего не сможешь ему сказать, если будешь мертв, — говорит он, снова поднимая пистолет.

— В этом случае ему будет наплевать на помолвку. Только если ты убьешь свой лучший шанс на победу в тендере.