Вход в шахту был заколочен досками с надписью «НЕ ВХОДИТЬ». С таким же успехом они могли бы повесить табличку с надписью «Эй, дети! Заходите! Смелее!»

— Всем этим они как бы приглашают к неприятностям. — он отодвинул доску, которая свободно висела над одним из концов проёма. Пыль взметнулась вокруг него, когда она оторвалась. — Вот.

Она подошла и заглянула внутрь.

— Здесь очень темно.

— Страшно? — спросил он, снимая с пояса фонарик. Фонарик лежал рядом с охотничьим ножом.

Она насмешливо хмыкнула, нырнула внутрь и тоже достала свой фонарик. К затхлому запаху, смешанному с запахом звериного помета, пришлось привыкать.

Леви влез следом за ней, его широкие плечи едва протиснулись внутрь. Он слегка поморщился и застонал, прижавшись к левой стороне грудной клетки.

— Знаешь, если ты получишь здесь прокол лёгкого, то шансов выжить у тебя почти нет.

— Спасибо, — сказал он напряжённым голосом.

— Дай мне рюкзак. — она протянула руку.

— Ну хватит.

Он оттолкнул её с дороги, а затем проскочил мимо нее в шахту.

Невежливо.

Она последовала за ним. Подземная пещера была настолько тёмной, что, казалось, свет фонариков поглощал свет, чем глубже они заходили. Щели в деревянных планках светились, когда она оглянулась на отверстие, но свет не проникал далеко.

— Как ты хочешь с этим справиться? — спросил он ее.

— Ты уверен, что они здесь?

— Я слежу за ними последние две мили. Мотоцикл Илая спрятан за кустами в двадцати футах от проёма.

— Думаешь, Адам пришёл с братом добровольно?

— Да. Не думаю, что он стал бы его принуждать.

— Надеюсь, ты прав.

— Да. Если я правильно помню, шахта выходит в своеобразную камеру примерно в четверти мили.

Сан вращалась по кругу, стараясь не сбить себя с ног. Части скального потолка опускались, когда этого меньше всего ожидали. — Я не была здесь с тех пор, как училась в школе.

— С кем ты сюда приходила? — спросил он, пригнувшись под низким валуном.

— С друзьями. Куинси и еще несколько человек.

— Никаких романтических интерлюдий?

После нескромного фырканья — не то чтобы фырканье было деликатным — она ответила:

— Нет, если не считать того раза, когда Райан Сполдинг пытался меня поцеловать.

— Пытался?

— И потерпел неудачу. А как насчёт тебя? Были романтические свидания в темных, холодных, жутких шахтах?

— Нет. Есть места, куда проще добраться.

Она поскользнулась, но успела поймать себя. К счастью, он не заметил её акробатики.

— А как насчёт кристаллического метамфетамина?

— Я никогда не употреблял метамфетамин. Ни здесь, ни где-либо еще. Ты, конечно, это знаешь.

— Я имею в виду девушку, которая, кстати, бедняжка. Ее родители — отстой.

— Должен сказать, я действительно думаю, что они просто забыли.

— Никто не бывает настолько забывчивым.

— И ты заговорила о ней, потому что?…

— Вы, ребята, целовались в ночь нападения на Сибрайта. Снаружи бара.

Он остановился и обернулся к ней.

— Целовались? Я и Крайс? — от того, что он так непринуждённо использовал её прозвище, у нее заныло в животе. — С чего ты это взяла?

— Крайс.

— Это она тебе сказала?

Она посветила ему в глаза. В основном потому, что могла.

— Не так многословно. Но это очень сильно подразумевалось.

Он нахмурился и наклонил её фонарик вниз.

— Мы просто разговаривали. Она просила о работе.

— Наверняка. Могу только представить себе процесс собеседования.

Он помолчал несколько секунд, а потом спросил:

— Неужели твоё мнение обо мне настолько низкое?

Его возмущение шокировало ее. И взволновало ее. Не то чтобы она думала о нем так уж низко, но теперь он был одним из привилегированных. Один из элиты, у которой достаточно денег, чтобы купить половину штата. Однако они думали иначе, чем все остальные. Она была рада узнать, что деньги его не изменили. А может, и изменили, учитывая его трагическое воспитание. Его плачевные примеры для подражания в детстве.

— Ты прав. Прости, — сказала она и, протиснувшись мимо него, вдыхая земляной аромат, который струился от его кожи, как мягкий, манящий ветерок, направилась дальше в шахту. Потолок опускался все ниже и ниже, и Леви пришлось еще больше пригнуться, напрягая ребра, если судить по его дыханию.

Он положил руку ей на плечо, чтобы остановить её, и указал. В паре десятков ярдов перед ними зажёгся мягкий свет, а позади них выключился квадроцикл. Его звук перестал отдаваться приглушённым эхом вдоль скальных стен.

Он повернул объектив фонарика. Цвет изменился на приглушённый голубой. У Сан такой функции не было, поэтому она вообще отключила свой.

Пол становился все более неровным, потолок — еще ниже, а стены — еще теснее. Скоро они будут ходить на четвереньках.

— Я забыла об этой части, — тихо сказала она.

— И не зря. Стены буквально надвигаются на нас.