— Как бы я это ни ценила, я бы предпочла, чтобы ты оставался здесь. В безопасности. — Она фыркнула, и ее милый носик сморщился. — А теперь все, день был чертовски долгим, и я иду спать. — Она отстранилась, и я удивился, что Тэлон позволил ей это без боя. Похоже, дракоша тоже решил вести себя паинькой.

— Сейчас время обеда, — сказал Слэйд, сузив на нее глаза.

Обед или нет, но в постели мы могли заняться много чем.

— Я уложу ее вздремнуть, — крикнул я, забивая место. Последние ночи я делил с Хантером и был готов провести немного времени с Эмми наедине.

Слэйд и Хантер переглянулись.

— Ладно, что ж, если этот ублюдок заперт, и я не чувствую от него лжи, — сказал Слэйд, — нам нужно вернуться в залы совета и разобраться с ведьмой.

Спасибо тебе, Богиня, за этот дар. Сегодня ни с кем делиться не придется. Она вся моя.

— Я позабочусь о ее безопасности.

Взгляд Эмми потеплел, когда она почувствовала импульс моего желания через нашу связь, и я заставил себя дышать ровно. Хантер покачал головой, развеивая мысль, что я мог что-то от них скрыть.

— Не утомляй ее слишком сильно, надоедливый щенок. Ей нужно отдохнуть. Мы все в последнее время плохо спим.

— Я в полном порядке, — прорычала Эмми, и ее милый маленький волчонок поднял голову.

Когда я протянул к ней руку, она тут же ухватилась за нее и прижалась ко мне.

— Отведи меня в постель, Золотой, — прошептала она, и ее глаза потемнели.

Моя любимая часть тела мгновенно отреагировала, и я рискнул взглянуть на заключенного дракона — тот выглядел скорее любопытным, чем ревнивым. Интересно.

Хантер и Слэйд осмотрели дом перед уходом, а я напомнил им, что Фин сейчас где-то там, беснуется в облике медведя, и велел присматривать за ним. Потом я повел свою пару в спальню, едва сдерживаясь, чтобы не закинуть ее на плечо и не понестись наверх.

Эмми не всегда нравилось, что мы носим ее, как личную плюшевую волчицу, и сегодня она хотела идти сама.

— Сначала душ? — предложила она, вдыхая запах моей комнаты, пока не начала успокаиваться. Повсюду витали мои нотки карамели и корицы, и мне нравилось, что ей это было необходимо. Так же, как мне была нужна каждая частичка моей Крошки.

Когда мы вошли в ванную, выражение Эмми оставалось серьезным. Она даже не возражала, когда я медленно снял с нее одежду, раздражаясь на мелкие кусочки штукатурки, щепки и обломки, падавшие на пол. Она снова едва не пострадала, и меня до чертиков бесило, что моя пара постоянно оказывается в опасности. Хотелось рвать и метать, разрушить весь мир вокруг.

В душе Эмми наклонилась и уронила голову мне на грудь, а я просто держал ее. Она была такой высокой, что шея наверняка затекла, но она не подала виду.

— Когда ты начал читать любовные романы? — вдруг спросила она мягко.

В ее голосе звучала легкая тревога, будто если не спросит сейчас, то больше не услышит ответа.

— И почему у тебя столько растений? Мне бы очень хотелось узнать и об этом.

Улыбнувшись, я уткнулся подбородком ей в макушку и ответил:

— Честно говоря, читать я начал, когда впервые заинтересовался девушками. Братья объяснили мне, как важен романтизм. Они, правда, не советовали книги, но я сам занялся исследованием и понял, что писательницы фактически дают мне возможность заглянуть в их разум… понять их желания, их потребности.

Эмми пошевелилась, и я сначала подумал, что ее задело упоминание «девушек» — ведь теперь для меня в мире существовала только она, — но потом она тихо рассмеялась.

Мне захотелось услышать этот смех еще, и я продолжил:

— Самое забавное, что эти книги действительно научили меня романтике, но еще и открыли глаза на настоящее бегство от реальности. Я люблю ту душу и сердце, что вплетены в эти истории, и тот факт, что там есть страсть… Я был покорен с первой книги.

— Мне это нравится, — пробормотала она, ее мягкие губы коснулись моей кожи, и мне пришлось напомнить себе, что сейчас не время для игр. Пока что.

— А растения, — задумался я, — наверное, от мамы. Отец учил меня владеть оружием, а мама — окружать себя зеленью. Она обожает садоводство. Ты бы видела их дом стаи… Думаю, они не покупали продукты лет десять. Она выращивает все сама. У них даже есть свой скот. Настоящее фермерское сообщество.

Эмми молчала, переваривая услышанное, потом вздохнула:

— У тебя и правда хорошая семья, да? Я думала, такие бывают только в сказках. Даже в любовных романах семьи обычно поломанные, поэтому героям приходится спасать самих себя.

Я никогда не думал о своей семье иначе, чем как о потрясающей, но чем больше узнавал мир, тем яснее понимал, насколько мне повезло. Расти с ними — это был дар, о котором стоило помнить чаще.

— Надо бы снова позвонить родителям, — пробормотал я, прижимая ее крепче. — Они хотят приехать и познакомиться с тобой.

— Я бы хотела этого, — тихо ответила она. — Хочу увидеть, как выглядит настоящая семья.

Я поднял ее, чтобы она выпрямилась, и посмотрел в ее прекрасные голубые глаза.