Например, я так и не спросила Келлана, почему он читает любовные романы или когда понял, что ему нравится быть в окружении растений. Я понятия не имела, кто научил Финли возиться с машинами, играл ли он в хоккей в юности, и если да, то как ему удалось заставить свою ужасную семью поддерживать такой относительно дорогой вид спорта. Я не знала, каким было первое изобретение Хантера и как он создал компанию стоимостью в миллиард долларов под контролем своего жестокого, безжалостного отца. Слэйд и сегодня оставался для меня такой же загадкой, как и всегда, и у меня было столько вопросов к дракону: когда он научился взламывать системы? Каково это — летать? Бушевал ли огонь в его драконьем теле за мгновения до того, как извергнуться из пасти? На что были похожи мысли его дракона?

Много лет в моей жизни никого не было. Не о ком было проявлять любопытство или задавать вопросы, а потом на краткий миг у меня было, казалось, все, прежде чем это жестоко отняли.

Меня похитили у моей стаи и силой бросили в объятия убийц моей матери.

Связали узами против моей воли.

С тех пор мой разум оставался в состоянии шока, мир двигался вокруг меня, но я не могла открыть глаза. Я не могла справиться с произошедшим никак иначе, кроме как полностью уйти в себя. Я ощущала присутствие дракона в новом укусе — рваную, нестабильную связь. Что бы он ни пытался сделать, это сработало не так хорошо, как они надеялись.

Но она была. Это была связь. Мы были соединены навсегда этой хрупкой нитью.

В моем сломленном состоянии никто ко мне не прикасался, и я осталась наедине с покалывающим укусом и напоминанием, что жизнь уже никогда не будет прежней. Настоящий квинтет не мог сформироваться, когда одна из сторон связана узами вне стаи. Квинтет — это пятеро, а я привела шестого.

Страшного, злого дракона, который выглядел как Слэйд, но даже в свои самые холодные и жестокие моменты Слэйд никогда бы не принудил меня к такой связи.

— Ей нужно есть и пить. Она нужна нам в полной силе и здравии, иначе от нее будет меньше чем ноль пользы.

Те частицы моего мозга, что не были заблокированы, узнали голос — отца Хантера. Без сомнения, у этого альфы было имя, но я понятия не имела, какое. В моих глазах он навсегда останется дьяволом, самым злым оборотнем из существующих, который влиял на мою жизнь самым негативным образом еще до моего рождения.

Может, я и не знала всего, но я знала о его экспериментах над омегами, которые довели мою мать до самоубийства. Этот альфа был причиной того, что большую часть своей жизни мне пришлось пробираться сквозь тьму и боль. Я была в этом уверена.

— Эта сучка не станет морить себя голодом. Ей есть о ком беспокоиться — о других своих парах.

Блэйн, блядь, Роджерс. Высокомерный альфа из бывшей стаи моей мамы и якобы брат Хантера. Очевидно, он тоже все еще был здесь, отчего я съежилась, закипая от ярости и мысленно крича.

— Прошла уже целая гребаная неделя…

Донора спермы Хантера прервало низкое, рокочущее рычание. Неужели это первый звук, который дракон-оборотень издал за неделю? Я уловила еще один намек на его сладкий кленовый аромат и отказалась понимать, что это значит.

— Дракон хочет, чтобы мы ушли, — усмехнулся Блэйн. — Если ты ее убьешь, дракон, я буду недоволен. Не делай меня недовольным — ты же знаешь, это никогда хорошо не заканчивается. Просто заставь ее есть и пить.

Ответом дракона был еще один гортанный рык, и я почти вздохнула с облегчением, когда тяжелая, зловещая аура отца и брата Хантера покинула комнату. Я не знала, где меня сейчас держат. В первые несколько дней меня перемещали несколько раз, и я пыталась отслеживать, где мы находимся, но в конце концов потерялась во тьме. И здесь я и оставалась.

Но теперь я была наедине с неуравновешенным оборотнем, и хотя он, вероятно, не убьет меня из-за нашей связи, ничто не мешало ему причинить мне серьезную боль.

Я так долго боролась против собственного уничтожения, что одна эта мысль должна была бы заставить меня вскочить на ноги и сражаться всем, что у меня осталось.

Но моя волчица не шелохнулась. Она не шевелилась уже несколько дней.

Я могла лишь предположить, что принудительная связь и разлука со стаей ввергли ее в депрессивную спячку. — Где наша реакция «бей или беги»? — потребовала я, но мой слабый вопрос был проигнорирован.

Волчица не собиралась мне здесь помогать, а значит, мне нужно было использовать другие сильные стороны, чтобы остаться в безопасности.

Открой глаза, Эмми. Открой свои чертовы глаза.

Грубые руки подняли меня с жесткого пола, где я свернулась калачиком, сделав его своим единственным спутником. К моему удивлению, он уложил меня на кровать. Простыни были гладкими, но с легким запахом затхлости, словно здесь давно никого не было.

Когда дракон накрыл меня толстым одеялом, крошечная толика напряжения, часами сковывавшего мои мышцы, ослабла.