— Илария, я её видел трижды, и последний раз девять лет назад.

— Я не про лицо, — не приняла она. — Тобиас, эта женщина девять лет назад приехала отнимать у вас землю и честно сказала, что не знает про порталы ничего. И оказалась права, и сама же от этого пострадала. Я бы на вашем месте её приняла.

— Илария, я и собираюсь.

— Я знаю, что собираетесь, — уточнила Илария тен Овеск. — Я к тому, чтоб вы приняли её как человека, а не как консорциум. Вам за десять лет не так много народу говорило правду в глаза себе в убыток.

Гретхен прочла это дважды и положила на стол между нами.

— Господин барон, я про эту женщину знаю всё, что писано, и скажу вам одно.

— Гретхен, говорите.

— Она за десять лет ни разу не приезжала без бумаг, — произнесла она. — И ни разу не писала, что у неё вопрос. Господин барон, она к вам едет не от консорциума.

Глава 2

Приехала Иветта двадцать третьего к полудню, в наёмной коляске из Кальцов, и приехала одна, как и писала. Я вышел к воротам и сам подал ей руку, и Иветта это отметила — не поблагодарила, а именно отметила, коротким взглядом, каким считают всё, что видят. За десять лет она поседела на висках, похудела и стала суше лицом. Дорожное платье на ней было того же цвета мокрого песка и такое же без единого украшения, и я подумал, что за десять лет она не переменила в себе ровно ничего, кроме возраста.

Первое, что она сделала, войдя во двор, — остановилась и осмотрела его слева направо.

Точно так же, как десять лет назад осматривал Ольгерд Марвейн, и я сообразил, что она этому у него и выучилась, и, пожалуй, у него одного.

— Барон, у вас девять дворов.

— Девять и два зимовника, Иветта.

— В шестьсот сороковом было шесть, и три из них текли, — не приняла она. — Я это помню, потому что чертила план, на котором их было четырнадцать. Мой план, барон, был лучше вашего, а ваш оказался настоящим.

* * *

Мавра накрыла в малой гостиной, и накрыла она там, где накрывала Марвейнам десять лет назад. Стол был тот самый — расшатанный, который она в первый год отвергла, а потом вернула, и с тех пор он стоял там же. Иветта на него посмотрела, узнала и ничего не сказала.

Ела она с аппетитом, как ела тогда в трактире у ратуши.

— Барон, я начну, как обычно, с неприятного.

— Иветта, начинайте с чего угодно. У меня нынче нет неприятного, которого я не знал бы.

— Есть, — отрезала она и отставила тарелку. — Барон, проект курорта закрыт. Закрыт он в позапрошлом году, тихо, без объявления, и я узнала об этом из расходной ведомости, куда полезла по другому делу.

— Иветта, а вы сами-то где?

— А я числюсь, — отозвалась Иветта Марвейн. — Восьмой год веду проект, которого нет. Мне платят жалованье, мне присылают бумаги, у меня контора в Кальтене и два писца. И всё это, барон, ровно затем, чтобы я не увольнялась и не задавала вопросов в другом месте.

* * *

Дальше она изложила то, что искала эти годы, и изложила за полчаса. После того слушания в первой книге моей жизни — того, на котором стряпчий консорциума дважды заявлял протест и дважды его отклонили, — она сделала то, чего от неё, я думаю, не ждал никто. Она не бросила проект и не ушла. Она осталась и стала выяснять, приложением к чему была.

Восемь лет она собирала расходные ведомости своего же консорциума.

Не тайком: по должности ей полагалось видеть всё, что тратилось на её проект, а тратилось на него много и по разным статьям, и всякий раз, когда в ведомости попадалась статья, к курорту отношения не имеющая, она её выписывала. За восемь лет выписок набралось четыреста с лишним.

— Барон, я вам их не привезла и привозить не стану.

— Иветта, я понимаю.

— Не понимаете, — не приняла она. — Я их не привезла не оттого, что вам не доверяю. Оттого, что если их найдут у вас, меня уволят в тот же день, а если найдут у меня — уволят и меня, и обоих моих писцов, у которых семьи. Барон, я восемь лет держу это в голове и в одной тетради, которой нет названия.

* * *

Потом она назвала то, ради чего, как я понял позже, и ехала первым делом.

— Барон, вы слыхали про дом Ирльских ломок?

Я поставил чашку и сделал паузу ровно такую, какую сделал бы человек, впервые услышавший название.

И тут же сообразил, что она эту паузу заметила, потому что она считает всё, что видит.

— Слыхал, Иветта.

— Тогда я не стану вам объяснять, что это, — уточнила она. — Барон, через этот дом мой консорциум за восемь лет провёл сто девяносто четыре платежа. Сто девяносто четыре, и все по статьям моего проекта: изыскания, подряды, разведка вод. Я под этими статьями подписывалась сама, потому что они шли по курорту, а курорт вела я.

Она помолчала и договорила ровно.

— Барон, я восемь лет подписывала то, чего не понимала. И у меня к вам от этого один вопрос, и я за ним ехала двести вёрст.

* * *