Много денег.

Много, много чужих денег.

…Как же Сурен ее нашел?

– Сам виноват, брат, – сказал Самвел и бросил в рот кусок ароматного шашлыка.

– Потому что женился на русской девке? – Давид поморщился.

Он слышал это сотни раз и уже устал сердиться.

– Потому что сначала нужно думать, а потом стрелять! – Самвел зажевал жареное мясо веточкой кинзы и потянулся за бутылкой с красным вином.

– Я застал свою жену с любовником! – Давид стукнул кулаком по столешнице, и бутылка, которую не успел взять Самвел, подпрыгнула. – Как не стрелять?!

– Ты застал жену с лучшим хакером, который у нас был, – невозмутимо поправил Самвел, вовремя придержав бутылку. – Вот и стрелял бы в жену, от нее все равно никакого толку, она даже наследника тебе не родила. Но нет – ты пристрелил хакера. Ай, молодец! – Самвел начал горячиться. – Хакера, который что-то там такое сделал, чего ни ты, ни я не понимаем, и получил ключи от кошелька с миллионом долларов!

– Меньше, чем с миллионом. – Давид, наоборот, успокоился. – Биткоин на прошлой неделе немного упал.

– Ай, хорошо! Давай будем ждать, пока снова поднимется! А Саркисян тем временем узнает, что его ключи угнали, и выведет все свои битки с того кошелька!

– Как он узнает?

– А как мы узнали? Небось и у него есть хороший хакер. – Вино забулькало, будто тоже сердясь. Самвел залпом опустошил бокал, вытер усы и договорил: – То есть у него хакер есть, а у нас уже нет, потому что ты его пристрелил.

– Да хватит уже! «Пристрелил, пристрелил»! Это не конец света.

– Всего лишь конец хакера, – издевательски согласился Самвел. – Ты кушай, кушай, почему совсем не кушаешь? Аппетита нет?

– Хакер не единственный, кто знал ключи, – буркнул Давид и потянулся за шашлыком. Пощупал один кусок, потрогал другой и убрал руку от блюда с мясом. Аппетита действительно не было. – Алиса тоже знает.

– Ай, что там знает твоя Алиса! – Самвел грязно выругался.

Раньше он таких слов в адрес жены брата себе не позволял.

– Между прочим, я все слышу, – холодно сказала Алиса.

Она сидела за маленьким столиком в углу. Он был антикварный, в стиле барокко, розового дерева, с инкрустацией. На углах столешницы – бронзовые накладки, на поверхности – гирлянда роз. Алиса с антикварным столиком вопиюще дисгармонировала: на пальцах – клипсы с датчиками, под грудью вокруг тела какой-то шланг. Поверх барочных роз на столике стоял открытый ноутбук, за ним сидел какой-то плешивый ботан в очочках. По виду – типичный киношный псих-естествоиспытатель, любитель ставить опасные опыты на безобидных зверьках.

– Правда, слышит, – подтвердил ботан и поерзал на стуле.

Ветка новогодней елочки щекотала ему бок.

– Ай, мы это без твоего полиграфа не знали, думали, она глухая! – психанул Самвел. Он вытер жирные пальцы куском лепешки и развернулся к Алисе:

– По делу говори, проститутка. Знаешь нужные слова?

– «Сим-сим, откройся!» пробовали?

– Ты мне тут шутки не шути, если сдохнуть не хочешь! – Самвел погрозил ей кулаком. – Я спрашиваю: знаешь ключ?

– Нет, – со всей возможной твердостью сказала Алиса и перевела взгляд с Самвела на елочку. Та была намного симпатичнее.

– Неправда, – тут же сдал ее плешивый ботан.

– Знает, знает! – подтвердил Давид. – Любовничек успел проболтаться перед смертью, я сам слышал. Как он тебе сказал, Алис? – Он схватился за сердце, покачнулся, прикрыл глаза и страдальческим голосом пробормотал, пародируя умирающего: – Не говори ему сид-фра-а-а-а…

– Кто говорит «фраер»? – не понял Самвел.

– Никто не говорит «фраер», – огрызнулся Давид нормальным голосом. – Я сказал «сид-фраза». Это тот самый ключ к кошельку. Двенадцать или больше слов, не связанных по смыслу. Их либо записывают на бумажке и хранят в секретном месте, либо запоминают, но это сложно. Там не стихи, вообще полная белиберда. Алиса дура, она бы не запомнила.

– Я не дура! – возмутилась Алиса и толкнула столик, а тот – елочку. Игрушечная балеринка на ветке закрутилась волчком.

– Правду говорит, – подтвердил ботан.

– Запомнила, что ли? – искренне удивился Самвел.

– Не скажу. – Алиса и от елочки отвернулась, уставилась в стену.

– Не скажет, – подтвердил ботан.

– Не скажет, потому что не хочет, или не скажет, потому что не помнит? – сузил глаза Давид.

Глаза у него были красивые: такие черные, что аж с синевой, как сливы. Было время, Алисе очень нравились его глаза.

– Нельзя так спрашивать, вопрос должен подразумевать в качестве ответа однозначное «да» или «нет», – сказал ботан.

– Алиса, хочешь сдохнуть? – Глаза-сливы грозно сверкнули.

– Очень!

– Неправда, не хочет.

– Алиса, ты запомнила пароль?

– Да.

– Опять неправду говорит.

– Алиса, ты записала пароль?

– Нет.

– И снова неправда.