Хотя про Клаву Лютикову Алиса слышала. Кажется, это писательница, автор душещипательных романов, полных розовых соплей.

Алиса иногда их читала. Розовые сопли душещипательных романов неплохо отвлекали от реальности, бетонная серость которой крепко держала ее за ноги.

Авторы душещипательных романов почему-то звались однотипно миленько: Клава Лютикова, Маня Пряникова, Настя Ромашкина…

Алиса в девичестве была Кошкина. Тоже годное имя, могло бы украсить обложку.

«Алиса Арутюнова» в этом смысле звучало похуже. Намекало на триллер.

– Клава задала нам сочинить рассказ о любви. Я подумал: чего зря фантазию мучить, запишу со слов знающего человека – жрицы этой самой любви. У вас же, кого ни возьми, жизнь – такая драма, что нарочно не придумаешь. Давай, рассказывай. Всем будет хорошо. Мне – зачет по предмету, тебе – бесплатный сеанс психоанализа. Я благодарный слушатель, не сомневайся, – протарахтел Жека-Джек.

Алиса заметила, что в его руке, так и не удостоившейся ее пожатия, появился диктофон (кажется, уже включенный), и со стоном откинула голову на высокую спинку лавки.

«Реальный придурок!»

– Начало норм, – похвалил ее реальный придурок. – Два-три стона для разгона. Теперь словами давай. Можешь начать издалека, если хочешь, я потом отредактирую. «Я родилась в семье алкоголиков и с детства привыкла засыпать под пьяные ссоры и шумные примирения в постели…» или наоборот: «Я росла в семье профессора и была нежной и чистой папиной дочкой, пока не встретила того мерзавца»… Ведь ты же встретила мерзавца?

– И не одного, – согласилась Алиса.

«Даже замуж за такого вышла».

– Все бабы встречают мерзавцев, – кивнул Жека-Джек. – Прям, непонятно, откуда столько мерзавцев, что их с избытком хватает на всех наших баб? Но это не твоя реплика, это я сам потом пофилософствую. Ты мне фактуру давай. С кем, где, когда, сколько раз, при каких обстоятельствах. Говори, говори, мне текст до новогодних каникул сдать нужно.

Сзади затрещали кусты, захрустел гравий.

«Меня нашли!»

Алиса узнала знакомую тяжелую поступь враскачку, устало закрыла глаза и сказала:

– Все, вали отсюда, придурок. С наступающим!

– Но…

Придурок не понял, что наступает не столько праздник, сколько конец.

– Вали, пока жив!

Что-то в ее изменившемся голосе убедило Жеку-Джека послушаться без пререканий. Когда Алиса открыла глаза – его уже рядом не было.

Зато появился другой придурок, совсем не забавный.

Сурен. Орангутанг в костюме от Хьюго Босс.

Никакой фантазии у недочеловека! Оделся бы от того модного дизайнера, который любитель стимпанка и постапокалипсиса, смотрелся бы – глаз не отвести.

Орангутанг присел рядом, спросил почти нежно:

– Набегалась, шалава?

– Скажу Давиду, что ты приставал ко мне, называл продажной женщиной и домогался моей любви, – предупредила Алиса и снова закрыла глаза.

Солнце уже село, закат почти догорел – смотреть было не на что.

– Вай, какая ты, Алиса-джан. Вставай, пошли в машину.

– Руки убрал.

– Убрал, убрал. А то ты скажешь Давиду, я понял.

Он и правда обошелся без рук: просто нажал задом на лавку – и перекосившаяся под весом крупного тела доска подбросила легкую Алису вверх так, что полы расстегнутой черной курточки взметнулись, как крылья бабочки.

«Ночная бабочка, ага».

– Шагай, красавица, – вставая, велел орангутанг в костюме и засопел за ее плечом, отслеживая каждое движение.

Теперь ей было не сбежать.

Но она непременно попробует сделать это снова.

Скоро.

У нее осталось очень мало времени.

Клей продержится еще день-два, не больше.

Утром того же дня

Она улизнула от своей охраны в торговом центре.

Использовала приемчики, которые сто раз видела в голливудских боевиках. Там ловкая героиня уходила от злодеев-преследователей черным ходом, попутно сбрасывая одни одежки и напяливая другие, непринужденно стыренные с ближайших прилавков и вешалок.

Почему-то на этих мелких кражах героиню в кино никогда не ловили, хотя в реальности обворованные лавочники моментально подняли бы крик и сами, без всяких злодеев, организовали успешный захват.

Наверняка Сурен тоже не раз смотрел такие боевики, но он совершенно точно не одевался в демократичном (читай – дешевом) сетевом магазине, где, как прекрасно знала Алиса, кабинки в примерочной были далеко не монументальные.

Они представляли собой просто длинный ряд стальных рам с навешенными на них полотнищами. Дешево, надежно и практично: капитальная стена с одной стороны, лоскуты плотной ткани – с трех остальных. Тряпка, игравшая роль шторы-двери, болталась на кольцах, а те, которые разделяли соседние кабинки, были закреплены и сверху, и снизу.

Но что такое туго натянутая хлопковая ткань против острого канцелярского ножа?

Алиса вошла в примерочную с кучей тряпок – это чтобы охранник как можно позже обеспокоился ее затянувшимся отсутствием.