— Я уже согласился с тем, что меня переведут в город Цзян, чтобы я официально стал Стражем, — Цзи Юйши пояснил. — Учитель уже должен знать об этом.

Всё, что знает шеф Линь, Лао Цзи тоже узнает.

Цзи Минъюэ ничего об этом не слышал. Похоже, Лао Цзи всё ещё ждал, когда Цзи Юйши вернётся и сам расскажет ему об этом.

Вероятно, из-за того, что Цзи Юйши казался серьёзным и вёл себя слишком естественно, Цзи Минъюэ обнаружил, что не может найти слов, чтобы опровергнуть его. Только проехав ещё несколько километров, он запоздало сообразил:

— Погоди.

Цзи Юйши повернул голову и посмотрел в окно. Он действительно смеялся.

— Какое требуется по работе? — Цзи Минъюэ ударил кулаком по рулю. — Ты явно переводишься туда только для того, чтобы жить вместе со своим мужчиной!

Эти двое первым делом вернулись в дом Цзи Юйши. Они выпустили кошек, наполнили их миски едой и водой и даже дали им несколько кусочков сушёной рыбы, прежде чем вместе отправиться в резиденцию Цзи.

Сегодня был очень важный день для семьи Цзи.

С того дня, как Цзи Юйши официально стал членом семьи Цзи, тень 1439 года продолжала висеть над их головами. На протяжении многих лет это не только мешало Цзи Юйши уснуть, но и стало источником душевной боли для остальных членов семьи Цзи.

О маленьком Цзи Юйши заботились и защищали, пока он рос. Следы его присутствия остались повсюду в этом большом доме.

По его собственному мнению, он вернулся в 1439 год не для того, чтобы искать свои корни. В конце концов, это место было его настоящим домом.

Все в семье Цзи ждали, что он откроет завесу тайны. Они ждали, что он расскажет им всё о том событии.

Когда Цзи Юйши прибыл в резиденцию Цзи, тётя Су сказала, что сейчас у профессора Цзи гость.

Обычно гостей было немного, а изредка встречались в основном, ученики профессора Цзи или несколько хороших друзей, таких как шеф Линь.

Цзи Юйши не стал их беспокоить и первым вернулся в свою комнату.

Некий капитан по фамилии Сун был расстроен тем, как он «целовал ХаньХаня в течение трёх минут», когда был ребёнком, и настаивал на том, что человек, которого поцеловали, неправильно помнил. Он хотел посмотреть фотографии ХаньХаня, когда тот был ребёнком, в поисках того подсознательного воспоминания о «трёхминутном поцелуе», похороненного в глубине его разума, и даже справедливо жаловался, что некий человек с гипертимезией не может лишить его права вспомнить.

— Как я тебя поцеловал?

Поцелуи, которые падали один за другим, были иногда лёгкими, иногда властными. От задней стороны шеи до конца позвоночника этот человек озорно спросил, тяжело дыша:

— Скажи мне, ХаньХань. Откуда ты это так ясно помнишь?

Цзи Юйши стоял перед столом. Звонок телефона вернул его в чувство.

В его голове промелькнули какие-то неуместные сцены. От этого его лицо покраснело, и он даже немного вспотел.

К счастью, подобное часто случалось с ним с юных лет. По крайней мере, на этот раз это было приятное воспоминание.

Он достал телефон. Это оказался человек, о котором он думал. Сун Цинлань позвонил ему.

— Ты приехал домой? — тон Сун Цинланя был лёгким. — Ты быстро понял, что скучаешь по мне?

Он попал в нужную точку.

Цзи Юйши не запаниковал и просто сказал:

— Первым делом я отправил домой кошек и только что приехал. Что это за звук у тебя?

— Кафе? — На стороне Сун Цинланя было немного шумно. Ему захотелось подразнить своего парня. — Я на свидании вслепую.

Цзи Юйши потерял дар речи.

Сун Цинлань больше не шутил:

— Я сопровождаю Лао Дуаня на свидание вслепую.

Кто-то рядом с ним откашлялся.

— Советник Цзи, ты можешь его обуздать?! Кому понадобится кто-то вроде него, чтобы сопровождать? Кого-то вроде меня достаточно!

Это был голос Ли Чуня.

Другая сторона была шумной. Цзи Юйши также слышал голоса других людей: братьев Тан Ци и Тан Лэ, Чжоу Минсюаня и Дуань Вэня.

Все собрались вместе. Было очень оживлённо.

Сун Цинлань обругал их и прогнал. Когда он немного успокоился, Цзи Юйши спросил:

— Лао Дуаню действительно нужно свидание вслепую?

— В конце концов, он не такой уж и подонок как Ли Чунь. Одинокий человек лет тридцати с одними мужчинами вокруг него — не считая свидания вслепую, ему останется только поменять сексуальную ориентацию, — Сун Цинлань засмеялся. — Шучу, женщина уже ушла. Мы просто едим, раз уж мы здесь. Когда ты вернёшься, мы все сможем пойти перекусить.

Цзи Юйши согласился.

— О верно, — Сун Цинлань продолжил: — Есть хорошая новость и плохая новость. Какую из них ты хочешь услышать?

— Хорошие новости, — он не колебался.

Сун Цинлань засмеялся, говоря: