— Джо-си там не будет, — поддразнивает он, зная мою особую неприязнь к этой девушке и ее болтливому рту. — Стей-си и Тиф-ни не такие шумные, как она. А Мар-лен забавная. Я просто закатываю глаза.

— Ты должен провести вечер с ними, — призывает он. — Я пойду на ужин к Ме-ган. Она готовит для меня, Сам-мер и Варрека. Это будет здорово. А Вадрена пригласила Ари-а-на, она разводит огонь, потому что ее муж ушел, и она хочет готовить для кого-нибудь. Если ты не хочешь быть с семьей Кемли, сходи к ней в гости? — Нет. На его лице появляется хитрое выражение.

— Бьюсь об заклад, если я скажу Джо-си, что ты будешь в одиночестве, она придет и настоит, чтобы ты провел вечер у их костра. Люди любят этот день без яда. Я сердито смотрю на него и встаю на ноги. Или пытаюсь, но это дается с трудом. Мои старые кости уже не слушаются меня так, как раньше. Мне удается встать, а затем я выпрямляюсь в полный рост и свирепо смотрю на него.

— Я пойду к Кемли, хотя бы для того, чтобы ты заткнулся. Дрейан довольно смеется. — Тебе понравится, друг. Я почему-то очень в этом сомневаюсь.

Я прихожу в хижину Кемли как можно позже. Еще до того, как я вхожу, я чувствую восхитительные ароматы… и слышу шепот голосов. Занавеска, которой она завешивает дверь, отодвинута в сторону, приглашая любого войти, что я и делаю и немедленно сажусь у огня.

— Брат, — тепло говорит Кемли, улыбаясь мне. Она по-прежнему прекрасна, несмотря на свой возраст, и я представляю, как моя Кола могла бы выглядеть, если бы прожила подольше. У меня щемит сердце, но я ухитряюсь кивнуть ей. — Я рада, что ты здесь. Ты голоден? — Нет, — упрямо говорю я. — Я здесь только потому, что Дрейан не отстал бы от меня. Я бы предпочел побыть дома, где тихо. — И я смотрю на комплекты, играющих на полу неподалеку. Кемли только закатывает глаза и дергает меня за одну из косичек. — Я все равно принесу тебе чашку чая. Еда еще не готова, Стей-си? — Скоро, — говорит человеческая женщина. Это пара Пашова, ее сын держит перед ней миску, пока она выкладывает сладко пахнущую смесь на плоский металлический противень. Неподалеку сын Тиф-ни играет с дочкой Мар-лен, перед ними набор резных костяных фигурок. Мар-лен держит в руках новенький набор для сна, разговаривая со своей парой, а Тиф-ни вертит что-то в руках, разговаривая с Борраном. В хижине тесно и жарко, и мне это не нравится. Кемли возвращается ко мне и протягивает чашку чая.

— Вот, твой любимый. — Я не знаю, как мне его пить, когда я уже таю, — говорю я ей, хмурясь, но все равно беру чай. Она просто похлопывает меня по плечу и возвращается к огню, что-то помешивая, прежде чем пройти мимо Стой-си. Я замечаю, что сын Тиф-ни наблюдает за мной, и хмуро смотрю в его сторону. У меня болит спина от сидения на этом камне, и я уже могу сказать, что вечер будет долгим. Я сдерживаю вздох раздражения, когда мальчик встает, сжимая в руке резную фигурку, и подходит ко мне. Его глаза широко раскрыты и полны любопытства. У него такая же грива, как у его матери, — дикие, тугие кудри, которые облаком вьются вокруг его головы и рогов, но кожа у него того же оттенка, что и у отца. Он наклоняет ко мне голову, игнорируя мой хмурый взгляд. — Хочешь поиграть в охотников со мной и Зален? И он протягивает мне резную фигурку. Я беру ее у него и изучаю. Резьба выполнена в виде двисти.

— Кто это сделал? — Аехако. Я хмыкаю. — Ему нужна практика. Его животные не очень хороши. — Я отдаю фигурку обратно. — Нет, я не хочу играть. Лухти недовольно поджимает губы.

— Почему ты злишься? — Я злюсь, потому что вынужден быть здесь. — Я обвожу рукой переполненную комнату, в которой едва можно дышать. — Здесь многолюдно. Здесь шумно. Люди хотят накормить меня, в то время как я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. И у меня болит спина, потому что эти сиденья неудобные. — Последнюю фразу я перевожу на Кемли, которая с улыбкой на лице игнорирует меня. — Но сегодня праздник, — растерянно говорит Лухти. — На праздник все собираются вместе с семьей. — Ба. Праздник. — Я машу рукой в воздухе. — Значит, ты можешь вешать уродливые украшения? Моя пара могла бы сделать такую хижину красивой. — Кола рисовала лучше, чем любой из этих дураков.

Вместо того, чтобы обидеться, он выглядит заинтересованным.

— Кола? Я с ней не встречался. Она сейчас в «Ледяном доме», как папа Пейси? — Его невинные слова глубоко ранят.

— Нет.

Он приходит в еще большее возбуждение.

— О ней есть какая-нибудь история?

Я раздраженно машу рукой, пытаясь прогнать его.

— Оставь меня в покое. У меня болят кости.

— Ты расскажешь мне историю в следующий раз? Я люблю слушать истории. — Он настойчивый, это тпарень.

— Ты мне не нравишься, — говорю я ему, хмурясь. — Уходи! Кемли появляется мгновение спустя.