— Мы с твоей мамой гораздо спокойнее, чем они. Но мы все равно счастливы. — Я сжимаю его руку. — Ничто не приносит мне больше радости, чем твоя мама. Без нее я лишь наполовину охотник. Ты понимаешь? Твоя мама нужна мне, как воздух в легких.

Жоден кивает.

— Мама особенная.

Я улыбаюсь ему.

— Очень, очень особенная.

— Я думаю, что она лучшая мама в деревне, — говорит он, понижая голос до шепота.

— Я тоже так думаю, но мы должны сохранить это в секрете между нами. — Я прикладываю палец к губам, и Джоха тут же берет меня за руку. Вместо этого я отдаю ей одну из своих кос, чтобы она могла дергать за нее сколько душе угодно.

Жодену нравится идея хранить тайну. Он расплывается в улыбке, его маленький хвостик подрагивает из стороны в сторону. Ему приятно осознавать, что у него самая лучшая мама, и я практически вижу, как его юный разум взвешивает, стоит ли ему сообщать об этом остальным. После долгой паузы он снова поднимает на меня взгляд.

— На какие травы мы сегодня охотимся? Те, с красными цветами, что были в прошлый раз?

Я удивлен, что мой сын вспомнил.

— Ты становишься большим охотником, если можешь вспомнить такие вещи, Жоден. Я рад. — Он улыбается мне, и я думаю о нашей проблеме с Жоденом, который каждую ночь забирается к нам в постель. — Ты намочил постель прошлой ночью в хижине Сам-мер и Варрека?

— Нет! — Он выглядит довольным собой.

Ммм. Это интересно. Интересно, делает ли он это, чтобы у него был повод спать с нами. Мне придется рассказать об этом Джо-си.

— Это очень хорошо, — говорю я ему, и мне в голову приходит идея. — Ты вырос в сильного охотника. Возможно… возможно, тебе пора обзавестись охотничьей кроватью, а не подстилкой для комплекта.

Его глаза округляются.

— Значит, я могу стать охотником?

— Чтобы ты мог научиться быть таким, — поправляю я. Он все еще маленький, мой сын, и не важно, как сильно он хочет поскорее вырасти. — Если мы сделаем тебе большую охотничью кровать, ты будешь спать в ней? Это значит, что ты не сможешь спать с мамой и папой. Большие охотники так не поступают.

Жоден вне себя от волнения.

— Я хочу большую охотничью кровать!

— Хорошо. — Я очень рад такому повороту событий. — Очень хорошо.

МЭДДИ

Я счастливо прижимаюсь к широкой груди моего большого варвара и испускаю вздох чистого удовольствия. Это была потрясающая ночь, которую я не собираюсь забывать в ближайшее время.

— Нам, наверное, пора вставать. Уже утро.

— Ммм. — Хассен гладит меня по заднице. — Кажется, у меня шерсть прилипла к хвосту.

Я хихикаю. Сироп храку, который я приготовила, был забавным, но после него тело такое… липкое. Мы всю ночь не вылезали из-под одеял, не то чтобы это сильно нас тормозило. Я снимаю белый клок меха с синего бедра Хассена.

— Он определенно повсюду. Думаю, мне придется постирать все эти меха.

— И помой свою пару. Еще раз. — Он улыбается и снова похлопывает меня по заднице. — Но сейчас я должен быстро вытереться и пойти за нашим сыном. Я обещал, что проведу с ним весь день.

Я киваю.

— А потом ты вернешься? Ты ведь не собираешься никуда уезжать еще какое-то время, не так ли? — Такова природа этого племени охотников-собирателей, что мужчинам неизбежно приходится совершать длительные охотничьи вылазки. До того, как я забеременела, я часто ходила с ним, и мы говорили о том, чтобы поехать втроем, когда Масен подрастет. Думаю, это еще одна причина, по которой я не готова к появлению еще одного ребенка. Мне нравится мысль о том, что мы будем заниматься этим втроем. Просто… пока нет. — Мне нужно, чтобы ты побыл дома некоторое время, прежде чем снова отправишься куда-нибудь.

— Я вернусь, — твердо говорит он мне, массируя мою пышную попку.

Я уже собираюсь предложить провести еще один раунд, прежде чем он уйдет, когда ужасный пронзительный звук заставляет нас обоих подпрыгнуть.

— Что это было? — удивленно спрашивает Хассен.

Я вздыхаю.

— Это, должно быть, Миллисент, грязноклювка.

И действительно, мгновение спустя в дверь кто-то скребется. Я едва успеваю накинуть меха на нашу наготу, как вижу мелькнувшие длинные развевающиеся волосы Варрека. Затем в комнату врывается Масен, его птичка сидит у него на голове.

— Мама! Папа! Я научил Милли-сент сидеть у меня на голове!

— Ура. — Я стараюсь говорить с энтузиазмом, но я просто вспоминаю птиц, которым нравилось гадить повсюду. Хотя Миллисент выглядит счастливой. Она устроилась на ночлег, запустив когти в густые темные волосы Масена, и, взмахнув перьями, устроилась между его рогами.

Хассен выглядит потрясенным. Он снова смотрит на меня сверху вниз.

— Это… грязноклюв?

— Я знаю, что это не идеально, — шепчу я. — Но он любит эту чертову птицу. Если возникнут проблемы, мы ее отпустим.

Хассен только усмехается и, обернув один из мехов вокруг бедер, встает на ноги.

— Покажи мне своего питомца, сын мой. — Я протягиваю руку и отлепляю шкурку с его ягодицы, когда он уходит, а затем с гордостью наблюдаю, как мой сын и пара суетятся над глупой птицей.