— Хочешь уйти отсюда? — спросил он хрипло, но тут я заметила руку Мэгги, машущую нам из толпы.

— Нас зовут, — сказала я, кивнув в сторону дальнего столика, где она сидела с ребятами.

Челюсть Кольта напряглась, когда он посмотрел туда.

— Черт, — пробормотал он, но его ладонь легла мне на поясницу, и он повел меня к ним. Кольт не замедлялся, даже когда люди поднимали головы, глядя нам вслед. Его рука сжимала меня крепче, пока мы наконец не добрались до заднего угла.

Я скользнула в кабинку рядом с Мэгги, а Кольт опустился с другой стороны, так близко, что его бедро прижалось к моему. Он откинулся назад, закинув руку на спинку дивана позади меня.

Напротив нас Маккой и Хантер заняли другую сторону, и на их лицах расплылись одинаковые ухмылки. Маккой стукнул стаканом виски о стол и с кривой улыбкой отсалютовал мне.

— Ну привет, Блэр. Ты даже не поздоровалась, прежде чем утащить Кольта на танцпол.

Мэгги подвинула ко мне рюмку, и ее взгляд сказал все, что не требовалось озвучивать.

Я взяла шот и опрокинула его, благодарная за жжение, пока они все смотрели на меня.

— Привет, Маккой, — сказала я и перевела взгляд на Хантера. — Привет, Хантер.

Ухмылка озарила лицо Хантера, когда он подался вперед, разглядывая меня.

— Вот это да, Блэр, — протянул он. — Сегодня ты выглядишь огонь. — В его карих глазах плясали знакомые искры озорства. — Может, уже дашь шанс другому брату Кэллоуэй?

Под столом глухо бухнуло, и следом раздался вскрик. Хантер дернулся, пиво плеснуло через край стакана.

— Ай! Господи, Кольт, ты чего?

Кольт лишь хмыкнул, ни капли не раскаиваясь.

— Не разговаривай с ней так.

Его рука переместилась со спинки дивана и твердо легла мне на колено под столом. Дыхание сбилось от этого собственнического жара, и я поймала себя на мысли, видят ли остальные, как я напряглась, как каждый нерв в моем бедре теперь следит за движением его большого пальца по коже.

Хантер цыкнул, прищурился сначала на меня, потом на Кольта, и его лицо расплылось в волчьей ухмылке.

— Я просто говорю правду. Она выглядит горячо.

Маккой, наблюдавший за всем с ленивым весельем, мягко вмешался:

— Обе выглядят горячо. — Он кивнул в сторону Мэгги. — Что, девочки, план был — чтобы все мужики тут языки проглотили, как только вы вошли?

Мэгги рассмеялась, толкнув меня плечом, а Хантер замер со стаканом у губ, его взгляд задержался на ней так, будто он запоминал вес ее смеха. Я никогда не видела, чтобы он смотрел на кого-то так. Хантер был неисправимым флиртуном, но сейчас все было иначе — сосредоточенно, почти неуверенно.

Я не удержалась. Нужно было поддеть его, глядя, как он пялится на мою подругу.

— Вообще-то, когда мы пришли, мы выпили за то, чтобы поставить братьев Кэллоуэй на колени, — сказала я с невинным пожатием плеч, и Мэгги фыркнула в свой бокал.

Хватка Кольта на моем колене усилилась, его ладонь скользнула чуть выше, и в этом было столько же предупреждения, сколько обещания.

Но именно Хантер принял вызов, его челюсть напряглась, когда он наклонился через стол.

— Может, мой брат и ходит теперь как зомби от недотраха, но я так легко не сдаюсь.

Маккой едва не поперхнулся, захлебнувшись смехом.

— Ой, милый. Я знаю тебя давно, — сказала я, переводя взгляд с Хантера на Мэгги и обратно. Я потянулась за его пивом, не разрывая зрительного контакта. Его челюсть дернулась, когда я придвинула стакан к себе, но он не остановил меня. Я сделала долгий, медленный глоток и поставила его обратно перед ним. — Я бы на это поставила.

Маккой все еще смеялся, плечи подрагивали от беззвучного веселья, а Хантер повернулся к Мэгги, и его привычная бравада сменилась чем-то другим, когда их взгляды встретились. Перемена была такой явной, что даже Маккой это заметил — его улыбка стала задумчивой, когда он наблюдал за ними.

Румянец вспыхнул на скулах Мэгги, и она снова поднесла бокал к губам, отводя от него взгляд. Хантер моргнул, будто стряхивая наваждение, и ухмыльнулся с видом человека, отчаянно спасающего сердце.

Но я почти этого не заметила, потому что рука Кольта перестала притворяться скромной и скользнула выше по моему бедру, его намерение прожгло меня насквозь. Он сжал — не больно, но с той ленивой уверенностью мужчины, который знает, как держать в руках дикость, — и внутри меня все вспыхнуло, сжалось, лишилось слов. Я подалась к нему, чувствуя, как он чуть разворачивает бедра, чтобы приблизить губы к моему уху.

— Веди себя хорошо, — прорычал Кольт, и приказ в его голосе заставил меня отчаянно заерзать на месте.

Я повернула голову, встретилась с его взглядом и позволила ему увидеть весь вызов в моей крови.

— Заставь меня.