— Мой папа здесь, — мягко кивнула я. — И он не такой, как твой папа. Мне нужно, чтобы ты была храброй ради меня, ладно?

Ее подбородок задрожал, но она кивнула.

— Ладно.

Я уже выходила из ее комнаты, когда она позвала меня.

Я остановилась, обернулась, и Руби подбежала ко мне, вкладывая в мою ладонь нашу подвеску с клубникой.

— Вдруг тебе нужно будет одолжить немного храбрости.

— Спасибо, Руби. — Я сжала пальцы, чувствуя, как маленькая металлическая клубника упирается в ладонь.

Когда я дошла до гостиной, Кольт уже стоял у входной двери, расправив плечи, и распахивал ее.

На пороге был Хантер, но и мистер Кэллоуэй тоже. Его плечи были расправлены, челюсть сжата в тихой решимости, знакомой мне с детства. С тех пор как я вернулась, я не видела его вне дома, и хотя раньше он казался хрупким, сейчас он больше напоминал того крепкого рейнджера, каким я его помнила.

Мистер Кэллоуэй посмотрел мимо Кольта прямо на меня, и в его взгляде было столько жалости, что я невольно вздрогнула.

— Они сначала приехали к большому дому, искали тебя, когда никого не оказалось у Джун. Теперь едут сюда.

Хантер шагнул внутрь, взгляд метнулся от меня к коридору.

— Джун легла за его внедорожником и выиграла нам пару минут, чтобы мы успели приехать раньше.

Я фыркнула, потому что ну конечно она так и сделала.

Кольт оглянулся на меня через плечо, и на его губах мелькнула улыбка.

— Она и правда лучшая чертова бабушка на свете.

— Она еще и мычала на них, но я решил тебе это не рассказывать, — Оуэн покачал головой так, будто эта женщина доводила его до отчаяния.

Я направилась к двери, но остановилась.

— Хантер, присмотришь за Руби? Я не хочу, чтобы она даже близко была рядом с моим отцом.

— Конечно, — кивнул он.

Я вышла на улицу как раз в тот момент, когда показался черный внедорожник.

— Блэр, — прошептал Кольт и попытался заслонить меня собой.

Он пытался защитить меня, и я любила его за это.

Но мне нужно было встретиться с этим лицом к лицу.

Я покачала головой и шагнула мимо него. Небо затянули тяжелые тучи, воздух был густым, наэлектризованным ожиданием дождя. Каждый нерв во мне звенел, пока я пересекала крыльцо, и босые ступни шлепали по старым доскам. Я все еще сжимала подвеску в руке и намотала цепочку на пальцы, будто она и правда могла дать мне смелость встретить отца.

На верхней ступеньке крыльца я остановилась. Внедорожник медленно полз по гравию, черный, блестящий и чужеродный на этой растрескавшейся дороге Теннесси. Кольт стоял у моего плеча, но на этот раз не пытался меня коснуться. Он просто был рядом — молчаливый, напряженный, излучающий ярость и страх одновременно.

Мистер Кэллоуэй вышел вслед за нами, прикрыв за собой дверь.

Я обняла себя за ребра, жест вышел сам собой, и смотрела, как машина медленно останавливается у дома. Двигатель продолжал работать, тяжелый, дрожащий звук заставлял вибрировать все крыльцо.

Пальцы Кольта коснулись моего локтя в тот самый момент, когда дверь машины открылась, и первым вышел мой отец — безупречный, как всегда. Ни один волос не выбился из прически, несмотря на влажный воздух, пиджак костюма черный, строгий, чужой этому тусклому утру. Он захлопнул дверь и пошел по дорожке так, будто все вокруг принадлежало ему.

Вторую фигуру я заметила не сразу, пока он не обогнул капот. Конечно, Грант. На нем был костюм цвета грозового неба, наверняка дороже, чем стоили мои первые два года учебы, но сам он выглядел помятым, словно роль, которую ему навязали, сидела плохо. Он держался позади отца, руки в карманах, на губах тонкая, недовольная улыбка.

Его взгляд скользнул по мне, метнулся к Кольту и снова вернулся ко мне.

Я чувствовала тепло Кольта за спиной, как расширяется его грудь у моей лопатки, но не сводила глаз с отца.

Он смотрел только на меня. Даже не удостоил Кольта и мистера Кэллоуэя взглядом, остановившись у подножия ступенек.

— Блэр.

Мое имя в его устах прозвучало со всем грузом разочарований, которые я когда-либо ему принесла.

Я заставила себя выдержать его взгляд.

— Папа, — сказала я удивительно ровно. — Что ты здесь делаешь?

Его ноздри раздулись.

— Ты едешь домой. Немедленно. Собирай вещи и прощайся. Здесь все закончено.

Речь шла не о моем будущем и даже не о его политической карьере. Речь шла о контроле. Я всю жизнь пыталась быть той дочерью, какую он хотел, и теперь, когда ускользала из его рук, это ощущалось свободой.

Грант переступил с ноги на ногу, его улыбка стала шире, и он наконец заговорил.

— Блэр, ты выглядишь… отдохнувшей.

Кольт напрягся у меня за спиной, и мне показалось, что он сейчас перепрыгнет перила и набросится на Гранта прямо на гравии. Я чувствовала его сердце у себя за спиной, как оно бьется все быстрее с каждым снисходительным словом.

Я снова посмотрела на отца.

— Я никуда не поеду.