Тетка Виван тут же показала зубки, припомнив проблемы с моей репутацией. За нее вступилась Тиариан и оставшиеся в живых вейры клана Аргаццо. И когда они поворачивались в мою сторону, их глазах горели от знакомой ненависти. Все они были полностью разбуженными драконами, и их слова имели вес.

Я искала взглядом среди Аргаццо одно-единственное лицо, но не находила.

Меня ненавидела семья Аргаццо, ненавидел двор, даже моя собственная семья, как бы сильно меня не любила, не верила мне. Она-то знала, на что способна та, настоящая принцесса Эдит Фанза. Они двадцать лет за ней подтирали.

Полгода моего почти ангельского поведения не сумело их подкупить. Было слишком поздно работать ангелочком после всего, что натворил оригинал.

Но все это можно было перетерпеть, пока на моей стороне был Дан. Данте Аргаццо. Старший незаконнорожденный сын клана. Здесь, в Вальтарте, таких как он, называли антами. Устаревшее определение ребенка от официальной любовницы.

Еще вчера он обещал, что вернется с доказательствами моей невиновности. Он сказал, что мне осталось потерпеть совсем чуть-чуть.

И я терпела.

Я, как дура, любила его.

— Подтверждаете ли вы сказанное, вейра Фанза?

Я подняла взгляд на седого дракона. Глаза у него были темные и брезгливые, словно он общался с гусеницей.

Да и что я должна подтвердить? Тут все орали каждый свое.

— Я не совершала того, в чем меня обвиняют, — сказала твердо.

Уж в этом-то я была уверена. Чтобы мое тело не натворило полгода назад, но в клан Аргаццо попала уже лично я, и точно знала, что никаких документов не брала.

Шар слабо полыхнул зеленым. Это означало, что я говорю правду.

— Не стоило пить настой видики, — старый дракон посмотрел на шар и скорбно покачал головой. — Даже если вы обманите артефакт, обмануть наши глаза будет гораздо сложнее. От вас идет легкое свечение. Такое случается, если выпить обманной травки слишком много.

Зал снова стих.

На этот раз речь взял обвинитель, нанятый Аргаццо. Голос у него был завораживающий, а слова постепенно складывались в страшную картину любви и предательства.

Все началось с титула.

Полгода назад император пожелал дать герцогский титул клану, который принес Вальтарте процветание. Поскольку мой отец — вейр Фанза — был его лучшим другом, то никто не сомневался, что именно наш клан этот титул и получит.

А спустя пару дней никем не учтенный Данте Аргаццо вернулся с оглушительной победой над перевертышами. Ему удалось откинуть тварей на три города от запада страны.

И, как говорят в плохих историях, все заверте.

Титул ушел, если не сказать убежал, к Аргаццо, поскольку Вальтарта все-таки военная держава, построенная на силе и контроле магии. Но император не отказался от затеи соединить титул и Фанза. И, как можно увидеть, ему это почти удалось.

Росчерком пера я стала невестой Данте Аргаццо, а несчастный красавчик-дракон, проведший полжизни на войне, моим женихом. Нашего мнения не спросили, что привело к целой серии трагедий.

Например, Эдит Фанза после счастливого известия выпрыгнула из окна в озеро Слез, расположенное у стены ее покоев. Конечно, драконорожденным от такого ничего не будет, хотя лететь ей пришлось четыре метра. Но на ней было платье весом в двенадцать килограмм, и украшений еще на сорок.

С этого места начиналась уже моя история.

Потому что принцессу вытащили, откачали, но в ее теле уже была я. Студентка, едва успевшая поступить в ординатуру.

Мне… пришлось приспосабливаться.

Выдать себя я боялась, но так уж вышло, что Эдит Фанза и я были почти полными противоположностями. Целеустремленная одиночка и богатая особь, чувствующая собственность ценность лишь в отражении чужих глаз.

Так что с Данте Аргаццо помолвили уже меня.

Я вошла в клан Аргаццо, жила под его крышей два месяца, утешала Данте, когда он единственный выжил после нападения перевертышей на Второе крыло. Плакала около его кресла, когда арестовали главу Аргаццо, когда пытали вассалов дома и его слуг. Когда гнев императора обрушился и на голову самого Данте.

— Но после, досточтимые вейры, — голос обвинителя поднялся до невиданных нот, — вейра Вивиан опознала кусочек тесьмы, застрявший в петлях двери архивной комнаты! Кусочек руанской старинной тесьмы, вытканной в единственном на свете экземпляре для вейры Эдит Фанза!

Он ликующе воздел палец вверх, а мое сердце рухнуло вниз от ужаса.

Ни про какой кусочек тесьмы я до сегодняшнего дня даже не слышала.

Позади меня ахнули от восторга и страстно задышали мои ненавистницы.

— А после одна из горничных припомнила, как видела вейру Эдит, идущую по коридору с какими-то документами в руках. Ночью! А ведь всем известно, что вейра Эдит Фанза не любила читать, и никогда не писала писем. Вот, извольте, свидетельство ее горничных, что все послания были составлены с ее слов, но написаны ее личным бессменным секретарем вейром Канаш.

— Чем вы можете оправдаться, вейра?!