Я робко приложила пальцы к шее мужчины, пытаясь нащупать пульс, что ж – он у него был. Ура. А кожа почти обжигала. Ну-с, по крайней мере, это не труп.

– Быстрее, псионик! – поторопили недружелюбно солдаты.

А вот теперь неплохо бы и спросить. Я обернулась, решившись:

– Господа-офицеры, а что всё-таки такое псионик?

– Это ты! – рявкнули в ответ.

Зашибись.

– И… как мне, псионику, – смирилась я с глупостью солдат, – помочь этому… голому, красивому... то есть просто-мужчине?

– Войди в его ментальное поле и очисти.

Ха. А разве военным не полагается психиатрическая комиссия перед допуском к службе? Им всё-таки оружие выдают – надо же как-то проверять, не отлетел ли колпак у кого-то из личного состава! Но я прикусила язык: моя защита в виде сарказма от вооружённого взвинченного дядьки в странной форме и маске любопытного дизайна на всё лицо – так себе решение.

Так что я коротко и серьёзно кивнула двум сумасшедшим, которые остались в зале меня стеречь. И вновь отвернулась от них, сосредоточившись на задаче.

Блин, голый красавчик, пожалуйста, проснись! Меня, кажется, застрелят, если ты не очухаешься! Надеюсь, ты нормальный, а эти твои подчинённые на нервах одичали!

По щелчку из-за спины, ассоциативно напоминающему снятие оружия с предохранителя, я резко просветлела сознанием, и моя паника удесятерилась, выдувая остатки сарказма.

Я тасовала в голове варианты действий и не нашла ничего лучше, чем непрямой массаж сердца. Но стол был высок, и я бы не справилась с моим мелким ростом, так что я, превозмогая стыд, залезла на стол, села на голого мужчину верхом и, сложив руки как положено, приступила, к реанимационным мероприятиям.

Если бы не патовость ситуации, я бы чувствовала себя глупо и молилась, чтобы никто не снял на телефон, а так… адреналин всё вышиб.

Я принялась “качать” – сразу устала. Взмокла, рыжие пряди упали на глаза, но мне было плевать. Морально я готовилась качать хоть до утра – лишь бы не пристрелили! Тридцать надавливаний на грудную клетку, стараясь не нарушать технологию – сделано. Теперь надо два вдоха рот в рот.

Я приблизилась к губам мужчины – жёстким, по-мужски красивым (серьёзно, Тиа? Ты на прицеле! Делаешь сердечно-лёгочную реанимацию умирающему! Устыдись!)

Когда мои губы коснулись его горячего рта – я краем глаза увидела шевеление… в изголовье мужчины где-то в волосах… Мамочки, ЗМЕЯ! Серебряная красноглазая змея!

Я хотела отпрянуть и заорать, но вдруг – горячая ладонь легла мне на затылок, удерживая!

визуал 1

Как вам этот виан? Похож?

1.3

Глаза "пациента" широко распахнулись! Оказалось, что они – невозможно синие, как океан!

А пока он меня держал, и моё сердце заходилось паническом бое, змея с шипением совершила бросок – блеск, росчерк в воздухе, и я ощутила два укола над ключицей!

О нет! Нелепая смерть…

...Так я провалилась в черноту.

В мир, где вокруг плескались смолянистые вихри и закручивались воронки. А моё тело – сияло белым. Я шла. И чернота от меня убегала…

Когда чёрный мир начал светлеть, меня уже клонило в сон.

Я очнулась на чьей-то горячей рельефной груди.

Пахло кофе и морским прибоем. На заднем плане слышалось убаюкивающее шипение.

…Горячая ладонь с чувством сжала, а затем легонько похлопала меня по правой ягодице (или показалось?) Я окончательно пришла в себя.

И резко села! Мать моя женщина, я сижу в позе наездницы на голом мужике, черноволосом (за вычетом белой прядки), синеглазом и совершенном.

СТОП! Где-то здесь была змея!

Я в ужасе заозиралась: змеи не нашла. Есть голый бог – одна штука, пустой зал с потолком-куполом, словно затянутый плёнкой ртути, солдаты-конвоиры отстутсвуют... а ещё... одна рука бога по-хозяйски лежит на моём бедре, а в другой — зажата серебристая с чернением трость с алым камнем в навершии – цветом точь-в-точь как глаза у той змеи. Где он взял трость?! Или она тут лежала? А я с перепугу на стрессе решила, что это змея?!

– Вы приняты, виана-человечка. Назовите своё имя, – голос мужчины оказался бархатистым, обволакивающим, низким… в общем, таким же совершенным, как лицо и тело. Говорил он с едва уловимым акцентом, который почти испарился к четвёртому слову.

– Я Тиа… – заворожённо произнесла я в ответ, – а куда я принята?

– Ко мне на службу. Вы отныне моя ассистентка, – мужчина закатил глаза иронично, как будто я спросила несусветную чушь. Это тут же сделало его прекрасное лицо холодным и саркастичным.

– Но я не…

Мужчина присел — ох какой пресс! — и я тут же скатилась с его живота на... чуть ниже. Надо слезть с этой жёрдочки! Но меня почему-то парализовало. Я смотрела в синие глаза, как оцепеневший кролик на удава.