Но последние несколько недель они оба пребывали в отрицании. По-другому не скажешь. Проживали свои дни, возвращались сюда под вечер и притворялись, будто это когда-нибудь станет для них нормой. Чего бы он только не отдал за такую скучную, монотонную жизнь, если бы это означало, что он мог бы проводить дни и ночи с ней.

Кэт прочистила горло:

— Так неловко не было с той самой первой ночи, когда ты остался здесь.

Он хрипло рассмеялся, несмотря на обстоятельства.

Вот она, ее прямолинейность, которую он знал.

— Ты собираешься что-то сказать? — наконец спросила она, пока Аксель просто стоял, привалившись к двери. — Твои пристальные взгляды не делают ситуацию менее неловкой.

— Мы уже не раз выясняли, что я невоспитанный ублюдок, — ответил Аксель.

Но она была права.

Он смотрел на нее, пытаясь запечатлеть этот момент в памяти. Пытался запомнить ее такой. Целой. Счастливой. В безопасности.

В ту секунду, когда они уйдут на встречу, последний пункт из этого списка перестанет существовать. Он сомневался, что к концу этой встречи от ее счастья или целостности хоть что-то останется.

Это была его вина. Он не имел права находиться здесь, любоваться ею и мечтать о том, чего у них никогда не будет. Он поступил эгоистично, и теперь она за это расплатится.

Оттолкнувшись от дверного косяка, он прошел мимо нее и направился к шкафу. Верхние пуговицы его рубашки были расстегнуты, он быстро застегнул их и потянулся к стойке с галстуками. Темно-красный.

Кроваво-красный.

На всякий случай.

Он набросил его на шею, быстро завязал узел, а затем схватил черный пиджак.

Когда он вернулся, Кэт не сдвинулась с места. Она все так же стояла там, сложив руки перед собой и ожидая. Но ее глаза… Черт, эти проклятые янтарные глаза смотрели прямо в его душу, как и всегда.

И все же он молчал, двигаясь по комнате и собирая вещи. Сумка с ноутбуком, который он почти не доставал дома по вечерам. Несколько папок. Зарядное устройство для телефона. Кто знает, как долго его не будет, и если она не вернется с ним…

Что ж, он не захочет оставаться в этой комнате. Именно поэтому он собирал сейчас все необходимые вещи.

Взглянув на часы, он понял, что у них осталось пятнадцать минут до приезда машины.

Да, именно приедут. За ними, блядь, отправили машину. Уже одно это говорило ему, как пройдет встреча. Отец хотел, чтобы за ним следили, и чтобы он не мог уйти по своему желанию.

— Аксель… — наконец начала Кэт.

— Не надо, Катя, — резко оборвал он. — Не сейчас. Не… Просто не надо.

Но, конечно, она не остановилась:

— Я понимаю, что ты волнуешься из-за этой встречи.

Волнуюсь? Слабое слово для такого состояния.

— Мне нужно, чтобы ты сказал мне, что здесь происходит, — продолжила она.

— Ты знаешь, что происходит, — ответил он. — Лорд Ариуса вызвал нас.

— Да, но…

— А за пределами этих стен иллюзия, которую мы здесь создали, перестает существовать.

— Иллюзия? — повторила она, делая небольшой шаг назад.

— А чем, по-твоему, мы тут занимались, Катя?

— Катя, — прошептала она. Затем, чуть громче: — Ты уже второй раз за несколько минут назвал меня полным именем.

Аксель поднял руки, желая запустить их в волосы, но остановился. У него не было времени снова их приводить в порядок.

— Я никогда не должен был…

Он захлопнул рот. Он не мог этого делать.

— Никогда не должен был — что? — бросила она вызов, и в ее голосе зазвучало раздражение.

— Ты не можешь так поступать, — отрезал он. — Какую бы свободу, как тебе кажется, ты получила в этой комнате… на самом деле ее нет. Если уж на то пошло, я только все ухудшил для тебя.

— Аксель…

— Нет, — резко перебил он, приближаясь к ней, прежде чем осознал, что делает.

Надо отдать ей должное, она не двигалась, пока он почти не оказался вплотную к ней. Только тогда она отступила на пару шагов. Инстинктивно он грубо схватил ее за руку.

От этого единственного касания он стиснул зубы и судорожно вдохнул.

А затем его накрыло запахом жасмина, цитруса и пряностей.

— Ты делаешь мне больно, Аксель, — прошептала она.

Его взгляд метнулся туда, где он все еще сжимал ее руку, прямо над шрамом, который останется у нее навсегда.

— Ты даже не представляешь, насколько правдиво это утверждение, — ответил он, отпуская ее и отступая назад.

— Мне нужно, чтобы ты сказал, к чему готовиться. Мне нужно, чтобы ты…

Она замолкла, потирая руку, а затем снова подняла на него взгляд. В глазах читалась новая решимость, и если бы он не был уверен, что сейчас станет свидетелем ее жестокой пытки, он бы ее поцеловал.

— Мне нужен ты, Аксель, — наконец произнесла она, и в ее голосе звучала та тихая ярость, которую он полюбил с первой их беседы.

— Я тебе не нужен, — резко возразил он. — Ты не должна во мне нуждаться. Тебе нельзя во мне нуждаться.

— Но я…

— Довольно, Катя, — оборвал он.