Они остановились рядом с «командным бункером» Корбуса, на деле просто цирковой сферой, отбуксированной из центра амфитеатра туда, откуда была видна бóльшая часть развороченного города. Теперь с плетеной оболочки свисали несколько сигнальщиков; одни размахивали своими яркими флагами, другие следили за окрестностями вдали, высматривая входящие сообщения.

Антея не знала, то ли поражаться энергии окружающей активности, то ли похихикать над ее абсурдностью.

— И все это вы провернули за ночь?

Чейсон рассмеялся и потянулся за швартовочным канатом.

— Это все цирк, хотите верьте, хотите нет. Они всегда были организованы на военизированный манер и странствуют как отдельное подразделение. Привыкли устанавливать и разбирать подмостки в сжатые сроки.

Антея слабо себе представляла, чего ожидать от командного бункера — пожалуй, приветствия, по крайней мере. Обнаружила же она, когда взобралась в здание вслед за Чейсоном, полное светопреставление. Мужчины и женщины или летали туда-сюда, или спорили посередь воздуха, потрясая блокнотами. Цирковой шар представлял собой дебри маленьких клетушек, большинство из которых было забито ярко раскрашенным цирковым реквизитом. Кто-то натянул через это пространство раскрашенные веревки, чтобы как-то его организовать; к ним через каждые примерно тридцать футов были привязаны маленькие таблички. Чейсон и Антея проследовали вдоль синей веревки, которую пометили надписями «КОМАНДНЫЙ ЦЕНТРАЛ», сделанными разной рукой и с разными же (и довольно изобретательными) ошибками.

Центральная сфера оказалась одним большим помещением, в котором до недавнего времени стояла машинерия — если судить по незакрашенным квадратам на стенах, дыркам от заклепок и погнутым стойкам. Большую часть комнаты теперь занимала вполне терпимая модель двух городов, сооруженная из маленьких деревянных блоков, которая медленно вращалась посреди комнаты. Все свободное место на стенах украшали фотографии, многие с пометками красной ручкой или воткнутыми яркохвостыми дартсами. Личный состав нового оборонного штаба Корбуса медленно плавал в воздухе, большинство из них бешено писали, умостив на скрещенных ногах планшетки для письма.

Сам Корбус развалился на металлическом стуле, установленном над поворачивающейся картой. Антея немало слышала о нем, и не только доброе. Уже долгие годы он вел в цирке жизнь призрака, несмотря на то, что оплачивался по высшему разряду. Другие исполнители видели его только во время выступлений; в промежутках он прятался в своей маленькой каютке, со стенками и потолком из книг, и даже ими выстланная. Он был неукоснительно вежлив, говоря с людьми, но при этом страшно молчалив, как будто не до конца верил, что вправе высказываться.

Сегодняшний Корбус не имел с ним ничего общего.

— Нам нужно таких шестнадцать, а не восемь! — рычал он на пожилого мужчину, который что-то ему показывал. — Бог ты мой, у меня была такая простая просьба; тут вообще что-то будет делаться? — Он поднял голову и увидел Чейсона с Антеей. — Как там оно снаружи выглядит, адмирал?

— Неплохо, — сказал Чейсон. — Все налаживается.

— Все распиливается — я надеюсь, вы имеете в виду. — Корбус выразительно нахмурил брови и перевел внимание на Антею. — Наш союзник из внутренней стражи. Надеюсь, вы хорошо выспались, пока пиратский адмирал разносил на куски наш город?

Она улыбнулась:

— Пиратский?

— О, а вы не слышали? — Он замялся — на мгновение перед ней мелькнула тень сдержанного, застенчивого человека, которого ей описывали. И пропала. — Ваш приятель завоевал целую страну! Его люди захватили Эйри, сейчас они ее грабят, а когда закончат, то бросят ее позади себя, как фруктовый огрызок. Слипстрим — пиратская нация, а он у них предводитель. — Он по-волчьи ухмыльнулся Чейсону. — Вот почему я рад, что он на нашей стороне.

Чейсон, похоже, хотел возразить, он даже открыл рот, когда вмешалась Антея:

— Я уверена — он как раз то, что нужно городу. А как насчет вас, вы-то хоть немного поспали?

— Насчет меня? — Корбус удивился этому вопросу. — Я… не помню. Не думаю. — Тут он прямо у нее глазах словно съежился, как будто внезапно похудел на сотню фунтов. Он сощурился, протер глаза. — Трудно, — тихо сказал он, — ходить с бравым видом час за часом. Как вам это удается? — Она поняла, что теперь он обращается к Чейсону.

Чейсон нахмурился.

— Я делегирую.

Корбус хрипло рассмеялся.

— Ну да, но у меня на такое, как видите, шансов мало. — Он вздохнул. — Я себя чувствую арестантом, ни малейшей хрени нельзя сделать, чтобы кто-то не начал долбить в дверь. Люди меня поставили сюда, и будь я проклят, если хоть как-то их подведу, но трудно это.

Что заставляет меня перейти к вашим планам обстрелять пригороды Неверленда зажигательными припасами. — Он обвиняюще помахал листом бумаги перед Чейсоном.

— Я обязан рассмотреть все сценарии, — сказал Чейсон. — Не то чтобы я делал выбор с легким сердцем…