– Спокойной ночи, Тая, – кивает на окна корпуса.

– Спокойной… ночи, – проговариваю, привыкая к отсутствию его губ на моих губах.

И как я жила почти двадцать лет?

Соболев снова кивает, на этот раз в пустоту, и размашистыми движениями потирает затылок. Путает пальцами короткий светлый ежик.

Изумленно наблюдаю, как мощная грудная клетка задерживает дыхание, а квадратная челюсть сжимается, словно от боли.

– Все в порядке, Вань? – бросаю в быстро удаляющуюся спину.

– Да. Прости. Я… позвоню.

Глава 10. Тая.

Ночь я помню смутно, потому что постоянно думаю о том, что произошло.

Я… не знаю, как реагировать.

Пожалуй, если бы выпад Соболева случился в прошлом году, я бы с ума сошла от счастья. А сейчас?

Сейчас я думаю о том, что он охренел так со мной поступать!.. Делать, как ему хочется. Брать, касаться, мучать.

Ранить и лечить.

Лучше бы и дальше не замечал, к этому я как-то привыкла.

За десять часов, проведенных в номере наедине с практически бесшумным кондиционером, я так и не нахожу… просто не могу найти стратегию поведения при встрече с Ваней Соболевым.

У меня, черт подери, от его тактильности нижняя губа так конкретно припухла.

А все из-за чего?

Я почти пять месяцев провела в окружении тридцати двух девчонок своего возраста. Я привыкла болтать без умолку, эмоционировать, сплетничать. Шушукаться по углам, блин. Но коммуникация – это, оказывается, не то, что присуще сыну мэра.

В присутствии Соболева лучше не болтать, получается? Вдруг в следующий раз вовсе сожрет.

А я и рада буду…

До десяти утра трусливо отсиживаюсь в номере. Родители приедут завтра, на сообщения и приглашение Макса мне откликаться не хочется, а больше, кроме Соболевых, я здесь никого не знаю. Не считая панкейкового магната «Серкана», конечно.

Когда телефон снова раз за разом вибрирует, бешусь. Москвич – хороший парень, но уж больно утомительный и серьезный.

Глядя на экран, округляю глаза, потому что сообщения, болтающиеся в Телеграме, совсем не от Максима и тем более не являются утомительными.

Потому что они от Вани.

Боже. У него на аватарке черный бумер со светящимися ксеноном фарами. И правда с фантазией беда?..

«Привет. Не заметил тебя на завтраке. Все в порядке?»

Ничего не в порядке, Вань. Я в раздрае.

«Машину я пока не нашел, но арендовал небольшую яхту с белорусами. Поедешь с нами?»

Это свидание? Или извинение? Интересно.

«В общем, если поедешь, жду тебя в десять тридцать на ресепшене».

Изумленно смотрю на часы. Десять тринадцать. Прикусываю губу и вздрагиваю от резкой боли. Ну и пиранья ты, Ванечка.

Пару минут смотрю на свое обескураженное отражение в зеркале, а потом опрометью срываюсь в душ. Выкидывая одежду из шкафа на кровать, в голове пытаюсь оправдать то, как быстро я решилась согласиться.

В конце концов, я здесь, чтобы отдыхать. И я просто обожаю морские прогулки.

Даже с пираньями.

Завязываю тонкие лямки черного купальника и натягиваю короткие шорты молочного цвета. На случай палящего солнца повязываю на бедра белую льняную рубашку. Зачесываю волосы в высокую шишку.

Стараюсь не пританцовывать.

В розовый кожаный рюкзачок сгребаю расческу, SPF-крем, повязку на голову и солнцезащитные очки. Подумав, извлекаю из-под подушки зажигалку. Верчу ее в руках, даже нюхаю зачем-то и… снова убираю туда же, под подушку.

Когда выскакиваю на улицу, понимаю, что опаздываю, но на бег все же не срываюсь. Не солидно. Да и решаю дать Соболеву самому определиться, будет ли он меня ждать или, как я… пока не готов.

Открывая стеклянную, сверкающую дверь главного корпуса, съеживаюсь от прикосновения охлажденного воздуха к коже. Температурная разница, по сравнению с залитой солнцем улицей, будоражит, а сердце начинает пропускать удары, когда вижу знакомую широкую спину, узкую талию и загорелые ноги.

– Привет, – немного сипло выговариваю.

Ваня оборачивается и кивает.

– Думал, уже не придешь, – делает шаг навстречу.

Он быстро инспектирует мой внешний вид. Верх от купальника выглядит фривольно, но мы ведь на курорте, а не в университете. Поджимаю пальчики в сланцах, видя, с каким вниманием мужские глаза останавливаются на моем лице и пристально изучают пересохшие губы.

– Болит? – хмуро кивает.

Почесывает гладко выбритый подбородок.

– Нет.

Инстинктивно облизываю еле различимые следы его зубов. Если честно, носить соболевские отметины на теле даже приятно. Или просто я такая распутница?.. Никогда в себе этого раньше не замечала.

Соболев озирается, еще раз смотрит на мою грудь и указывает на рубашку:

– Оденься. Куда ты так вырядилась? Мы в Турции. Еще до пирса не дойдем, как тебя украдут.

– Турция – светское государство, – бурчу, распутывая узел на бедрах.

– Поверь мне, когда мужик видит такую талию, ничего светского он не чувствует.