– Завтра папа приезжает, – радостно произносит Сонька, хватая блин с тарелки.

– Да, наконец-то, – мечтательно выговаривает мама.

Полтора года назад родители отметили серебряную свадьбу. Ну как отметили. Сгоняли вдвоем в Венецию. Они всегда говорят, что это только их праздник, поэтому абстрагируются от нас как могут.

Снова кружу взглядом по светлому залу. Глаза так и тянет посмотреть в то место, где осела наша Мисска.

Внимательно слежу, как она пальчиками аккуратно отламывает кусочки от своего панкейка и старательно пережевывает их. Как птичка, ей богу! На входе в ресторан замечаю ее ближайших родственников.

Я не сотрудник отдела опеки, но даже мне кажется кощунственным то, как равнодушно чета Валеевых проходит мимо стола, за которым завтракает их дочь. Как сухо ей кивает отец, а мать и вовсе игнорирует.

Ну и где же пожелания доброго утра?

Еще ужаснее реакция Таи, потому что этой гребаной реакции просто нет. Ноль. То есть это в порядке вещей у них. По-валеевски. Как «Отче наш», короче!

А… нет, она все-таки реагирует. Снова оттягивает нижнюю губу и смотрит прямо перед собой, в одну точку, из которой как гриб после дождя вырастает очкарик-москвич.

Ох, Максимка!

– Надо было Таю к нам за стол позвать, – произносит мама. – Она там как неродная. А что это с ней за мальчик?

– Без понятия, – скрываюсь за кружкой с чаем. Ныряю в экран телефона, чтобы отвлечься от разговора.

– Это Макс, мам, – вступает Сонька, немного снизив голос. – Ему Тая понравилась. Он ее вчера на свидание позвал. Но она отказалась. У нее парень в городе есть. Его Роберт зовут.

– Парень, – разочарованно тянет мама. – Ох, жаль…

– Почему это? – бормочу.

– Я думала, ты к ней приглядишься, Вань…

Глава 8. Тая.

– Тая, – приветливо улыбается мэр Соболева, расправляя складки белоснежного сарафана. Даже на отдыхе всегда собрана. Эта женщина восхищает и притягивает всех вокруг. Даже Макс заинтересованно смотрит. – Как тебе отдыхается?

– Спасибо, все хорошо.

Если быть честной, чувствую себя неловко из-за того, что со мной за столом посторонний молодой человек. Не хочу, чтобы Яна Альбертовна подумала, что я слишком ветреная девушка и за один вечер нашла себе того, с кем тут же завтракаю.

– Заходи к нам сегодня после ужина, Тая. Мы собрались играть в ассоциации и есть попкорн, а потом я хочу поговорить с вами как с продвинутой молодежью города, – заговорщицки подмигивает она. – Нужен ваш экспертный совет. Это важно.

– Хо-рошо, – растерянно соглашаюсь. – Я зайду…

Посматриваю в центр зала, откуда моя мама с подозрением нас всех изучает и широко мне улыбается.

Многократно, как пластмассовая кукла, киваю Яне Альбертовне.

– Отличного дня, – она прощается и оставляет за собой шлейф изысканных духов.

Машу мимо проходящей Соньке, пытающейся усмирить свои торчащие в разные стороны кудри-пружины.

В нос пробирается легкое амбре красных «Мальборо». Так, я догадываюсь, что Мистер «Не смотри на меня» где-то рядом. Стискиваю зубы и пялюсь в упор на ничего не подозревающего Макса.

В течение всего завтрака я чувствую на себе взгляд серо-зеленых глаз. И это странно.

То, с каким рвением Иван Соболев неожиданно стал замечать мое скромное существование, где-то глубоко в душе вызывает многократные расплывающиеся по всему организму спазмы.

Быть объектом его внимания – необычно. Даже если я, как сказала ему вчера, «не готова».

Когда он ушел, я… черт возьми, я нюхала пальцы, которыми трогала его плечи. Только такая дурочка, как я, может похвастаться тем, что ее возбуждает смесь запаха сигарет, мужской туалетной воды и моря.

Может, я вообще латентный курильщик? Тогда… что мне покурить, чтобы все прошло?

В результате долгих раздумий, лежа в гостиничной кровати, я решила больше не смотреть на него.

Совсем.

Иван Соболев для меня отныне – Человек в железной маске, на которого если посмотришь – смерть. В железной маске и… в железных трусах, получается.

Я полночи над этой мыслью хохотала. Даже не выспалась.

– Привет, Иван, – здоровается с Соболевым Макс, пока я скучающим взглядом исследую ближайшие столы. – В баскетбол играем сегодня?

– Здорово, Макс. Да, часов в одиннадцать давай.

– Заметано. А ты чем займешься, Тая? – обращается ко мне москвич.

– На пляж пойду.

– Я к двенадцати тоже к тебе присоединюсь.

Неопределенно веду плечами и замечаю покрытые короткими светлыми волосками мужские поджарые ноги в черных сланцах.

Подношу к губам белоснежную чашку с чаем как раз в тот момент, когда перед моим лицом приземляется тарелка с довольно упитанным панкейком.

– Серкан тебе передал, – хрипит Иван.

– Кто? – удивляюсь, не поднимая подбородка.