Эллери, моя лучшая подруга и советница, протянула мне письмо, которое получила от нашей общей хорошей знакомой, леди Лизбет.

Леди Лизбет никогда не писала ничего тайного, только то, что обсуждали все. И в этом письмо в большей степени рассказывались светские сплетни. Только вот, по этим сплетням выходило, что всё больше и больше во дворце обсуждают меня и мою странную независимость.

— Представляешь, Маргарет, кто-то пустил слух, что ты вновь собираешься замуж, — сказала Элери. — Вот, леди Лизбет так и пишет, что сейчас во дворце это самая обсуждаемая тема.

— Я бы посмеялась, — сказала я, — если бы это не было так грустно. Представляешь, если сюда приплывут бароны, графы и герцоги, чтобы предложить мне руку и сердце в обмен на мои серебряные рудники и колбасный завод? — и Элери рассмеялась, запрокидывая голову, отчего у неё даже волосы растрепались.

— Ты шутишь, — сказала Элери, потом посерьёзнела и добавила уже без улыбки, — а ведь всё это не просто так.

Я уже рассказала Элери про письмо Элины.

— Ты думаешь, церковь просто хочет наладить свою власть? — спросила Элери.

— А ты думаешь, ей нужно что-то ещё, кроме власти? — я почему-то была уверена в том, что всё крутится вокруг власти.

— В целом это так, — сказала Эллери, — но тогда почему же они почти пять лет не проявляли особой активности, а тут вдруг раз, и столько новостей?

Я задумалась. Действительно, за эти пять лет были попытки выдать меня замуж и попытки прислать мне кардинала, который бы руководил церковью здесь. Но особой настойчивостью эти запросы не отличались.

А теперь, они даже не удосужились заранее согласовать свой визит, и, если бы не письмо от Элины, я бы узнала о том, что они приехали в день их прибытия, или даже позже.

И нет, я же не враг Рима. Как и не враг английского престола, и у меня даже есть договор, правда, он не вассальный, как хотела Элеонора с Генрихом, это договор о торговом сотрудничестве.

И я свои условия выполняю. Да и в Рим я тоже отсылаю ежегодную «дань».

— И что ты думаешь, Элери? — спросила я.

Эллери вздохнула:

— Генрих хочет Уэльс, — сказала она.

И это прозвучало очень правдоподобно.

«Генрих хочет Уэльс». 6. Глава 4

Ганзейский корабль, прибывший на рассвете, привёз несколько десятков священнослужителей.

К тому времени мы получили ещё одно письмо из столицы Англии. Оказалось, что, пока мы безмятежно жили у себя в Уэльсе, архиепископ Кентерберийский времени даром не терял, он выстроил вокруг короля Генриха ещё одну империю. Церковную.

В каждом графстве был свой епископ, несколько аббатств, монастыри, церкви и приходы. Если не хватало места, то строили часовню, и в каждом таком месте сидел человек, представлявши церковь. Если посчитать, сколько земли принадлежало различным аббатствам и монастырям, то можно сказать, что церковь была вторым по величине землевладельцем в Англии после короля.

На этих землях церковь собирала налоги, устанавливала свои законы, решала споры и карала.

У нас тоже было несколько католических храмов в Уэльсе, но епископы были местные, валлийские. Однако церковная реформа, про которую писала леди Лизбет и, которую начал продвигать Кентерберийский, предполагала назначение епископов их патриархом, архиепископом Кентерберийским.

Прибытие такого количества священнослужителей, как произошло сейчас, указывало на то, что Кентерберийскому стало маловато английского королевства, и он вместе с Генрихом решил начать экспансию. Пока Генрих готовится к военным действиям в Шотландии, Кентерберийский осуществляет мягкий захват власти в Уэльсе.

Он даже написал мне письмо. Письмо это мне передал один из епископов, прибывших с этой миссией, и именно этот епископ предполагался тем, кто теперь должен был жить при моём дворе.

Мы с ним поговорили до того, как я прочитала письмо, и он сказал, что сейчас у Уэльса весьма странный статус, как отдельное государство Уэльс не подтверждён Римом, никто не помазан им править. А раз Рим не подтвердил независимость Уэльса, то именно поэтому сейчас всё зависит от его решения, что будет дальше.

А в письме, которое написал архиепископ Кентерберийский, было довольно чётко сказано, что с Божьим словом церковь идёт по земле, но те, кто не слышит Божьего слова, те познают звон оружия. Насколько я поняла, мне угрожали военной кампанией.

Это было плохо, но архиепископ давал несколько возможных вариантов. Церковь готова была объявить наследником Уэльса Давида, он был католиком, как и его отец, поэтому церковь не видела в этом проблемы. Но Кентерберийский хотел землю. Он хотел, чтобы я обеспечила строительство нескольких аббатств на территории Уэльса, передав эту землю во владение церкви, и не вмешивалась в то, какую политику церковь будет проводить.