Откуда в этих людях было столько отчаянного авантюризма, потому что, как я теперь считала, только по-настоящему отчаянные люди способны на такое.

Я вот тоже считала себя отчаянной.

Почти что ввязалась в конфликт с королём Англии, вывела Уэльс в независимое государство, и всё это практически без военных действий, а тут, спустя две недели болтания в море вдруг вся моя отчаянность съёжилась и все эти последствия в перспективе неожиданного появления Джона на пороге во время брачной церемонии меня и Алана вдруг стали казаться весьма незначительными.

Но когда мы, наконец-то, пришвартовались в порту Венеции, и я сошла на берег, вдохнув не слишком свежий, почему-то пахнущий тухлой рыбой запах порта, но зато ощущая под ногами твёрдую землю, решимость моя вспыхнула с новой силой.

Нам предстояло пополнить запасы питьевой воды, еды у нас всё ещё было много, ведь такую еду, как мы специально подготовили для длительного путешествия, нам вряд ли удастся приобрести здесь. Я собиралась снять кухню и напечь свежих галет, а вот мясные колбасные долгохранящиеся «деликатесы» у нас ещё были.

Также на нашем корабле были установлены резервуары для питьевой воды, снаружи они напоминали бочки, но весь секрет заключался внутри. Внутри эти бочки были серебряными. Так вода хранилась гораздо дольше, и для себя я всё так же практиковала кипячение. Помимо воды мы взяли с собой несколько бочек квашеной капусты, и овощей, хранилось всё это в самом низу корабля, ниже ватерлинии, именно там было самое холодное место.

Ещё до путешествия я задумалась о создании опреснителя, но мне не хватало знаний, мы делали небольшие опыты, в основном выпаривая соли и собирая конденсат, но на корабле это было невозможно, слишком медленно и опасно.

Я думала от том, что теоретически можно использовать фильтрацию. Сделать фильтр из песка, угля, и попробовать фильтровать воду. И в Венеции как раз хотела собрать небольшой опреснитель и компоненты для фильтра.

Вместе со мной на палубе стоял и восторженно взирал на Венецианский порт, Джаббир. Я сначала из лекарей хотела взять с собой только Зилю, как самую молодую, но Джаббир, как узнал, куда я собралась, настоял, чтобы я взяла его с собой. И, как ни странно, но он переносил путешествие гораздо легче, чем я.

В Венеции мы могли простоять от нескольких дней до пары недель, всё зависело от того, как быстро мы найдём попутчиков. Из Венеции часто уходили торговые суда в Византию, они шли сразу по нескольку кораблей, и нам хотелось присоседиться к одному из таких караванов.

На эти дни я планировала остановится у семьи Дандоло, а Джаббир мечтал познакомится со своим коллегой, известным лекарем, который к тому же был известен как астролог.

Венеция была очень необычна. Это были острова, они соединялись мостами, а дома строили на сваях, и пока вода не закрывала первые этажи, как это будет в моём времени.

Джаббир рассказал, что здесь не было короля, что город-государство управлялся советом знатных горожан, которые, конечно, выбирали себе главного, эта должность называлась дож. И как раз сейчас дожем был глава семьи Дандоло.

Эта Венеция мне понравилась, она не была похожа на вонючие столицы европейских средневековых городов, здесь чувствовалась цивилизация. Здесь был водопровод и мусор вывозился из города. Как я потом узнала, существовал даже специальный штраф и мусорный налог.

Дом Дандоло мы нашли сразу, он находился рядом с площадью Сан-Марко. Собор еще не был достроен, поэтому того вида, какой эту площадь я когда-то видела по телевизору, у неё не было, но несмотря на это очертания площади уже были очень близки к привычным мне.

В доме Дандоло нас приняли весьма радушно, и были крайне удивлены, узнав, что леди Маргарет, это я.

Глава семьи Энрико Дандоло, весьма привлекательный и не старый ещё мужчина, хотя у него было уже двое взрослых сыновей, выделил нам целое крыло, где мы и расположились.

Он же сказал, что в целом в Венеции безопасно, но лучше будет, если к нашей охране присоединится и его.

Мне показалось, что он несколько схитрил, ему просто нужно было нас контролировать. Венецианцы немного высокомерно относились к англичанам, считая «нас» варварами. Но вероятно были случаи, обычно такое мнение на ровном месте не появляется.

Энрико неплохо говорил по-английски, а с остальными помогал общаться Джаббир, потому что по-итальянски кроме него в нашем коллективе никто не говорил.

─ Вот видишь, сайида, а ты не хотела меня брать, сейчас бы нанимали толмача в порту и вас бы обязательно обманули, ─ сказал Джаббир, когда мы остались только среди своих.

Джаббир теперь называл меня «сайида», насколько я поняла, в более-менее точном переводе это означало «госпожа». Я сама попросила заменить его чем-нибудь обращение «сияющая», которым они называли меня из-за своего пророчества.

─А потом мы бы его обязательно убили, - кровожадно заявил капитан Седрик.